Награду свободы слова имени ксендза Бенедикта Пшерацкого получила николаевская журналистка Татьяна Бакоцкая

Несколько дней назад николаевская журналистка Татьяна Бакоцкая получила награду на Конкурсе имени Северина Пененжного в Польше. Предлагаем читателям интервью с нашей землячкой.

- Пани Татьяна, расскажите, пожалуйста, о Конкурсе, о своем участии в нем.

- 17 октября 2026 года в Ольштыне на Конкурсе имени Северина Пененжного я получила Диплом в номинации «Награда свободы слова имени ксендза Бенедикта Пшерацкого». Жюри присудило мне это отличие за освещение проблем военных беженцев на Вармии и Мазурах и украинско-польских отношений во время войны.

Этот конкурс назван в честь издателя польского Gazeta Olsztyńska, который работал в тоталитарном немецком окружении и выпускал газету на родном языке. В 1939 году нацисты арестовали его, а типографию взорвали — это прямая, болезненная параллель с тем, как российские оккупанты сейчас уничтожают наши типографии и сжигают книги. В феврале 1940 года Пененжного был расстрелян в концлагере Гогенбрух.

И тот факт, что Варминско-Мазурский центр Союза польских журналистов (SDP Olsztyn) впервые в истории конкурса отметил украинскую журналистку, является огромным символом солидарности. Это событие показывает, что военные беженцы в Польше поддерживают польское журналистское сообщество, а наша общая борьба против тоталитарного агрессора за язык, свободу и культуру объединяет прошлое поляков с нынешней болью украинцев.

- Почему Вы оказались в Польше – понятно каждому украинцу, но почему именно Ольштын? Какое место занимает этот город в Вашей жизни, как в нем совмещены прошлое и настоящее украинских беженцев?

– Моя связь с этим северным польским регионом началась задолго до полномасштабного вторжения. Еще с 2010 года, когда общественный деятель и польский журналист Степан Мигус и украинский журналист Петр Мидриган впервые организовали фестиваль Калиновые мосты. С тех пор я почти каждый год до 2019 приезжала в Ольштын. Работая на «Общественном», открывала для николаевского зрителя и читателя историю Вармии и Мазур и жизнь местного уникального украинского общества.

С января 2022 года я находилась в декретном отпуске, а дальше полномасштабная война. И судьба распорядилась так, что к Ольштыну я вернулась уже не как командировочная журналистка, а как военная беженка с несовершеннолетними детьми. Спустя полгода мой муж Руслан Хода погиб на войне.

Ольштын – город сложной исторической «сшивки». В 1947 году во время преступной операции Висла на север и запад Польши принудительно переселили 56 тысяч украинцев. По словам Степана Мигуса, украинская община в регионе сегодня самая большая в Польше и насчитывает около 70 тысяч человек. В 2022 году здесь состоялась «встреча двух трагедий»: потомки тех, кого принудительно выселили в 1947-м, встречали на вокзалах убегающих от российских ракет. Внуки переселенцев стали спасительным кругом для военных беженцев - они открывали свои дома, отдавали последнее и везли гуманитарные конвои на передовую (к которым я присоединялась как переводчица). Опыт сохранения идентичности «старого общества» превратил Вармию и Мазуры в настоящее пространство солидарности.

- Как сложилась ваша жизнь в этом городе?

– В Польше беженцам нельзя не работать. Здесь нет социальной помощи, оказываемой в других странах. Мне помогло то, что я немного знала польский язык, поэтому мне было легче, чем другим украинцам найти работу, где не нужно физически работать с 8 до 12 часов. Хотя это временная работа от месяца до года (в проектах помощи беженцам общественных организаций, школах, детсаду) и минимальная оплата труда, но у меня была возможность работать с людьми, с детьми и помогать больше, чем входило в обязанности. Сейчас я работаю межкультурной ассистенткой в ​​начальной школе, под моей опекой 40 детей. Практически все имеют травму войны. Это дети, которые учились в школах на временно оккупированных территориях, в которых погибли родители из-за военных действий, тяжело переживающих адаптацию в чужой стране. Например, одна из учениц, с тех пор как приехала сюда пошла в 4 класс, ее ровесники уже закончили начальную школу, а она оставалась 4 года в 4 классе. Школа впервые получила правительственное дофинансирование, чтобы оплатить работу ассистента для украинских детей в конце мая 2026 года, и я ей помогла перейти к 5 классу. То есть эти дети нуждаются в поддержке, но с января 2027 года финансирования не будет. Дети снова останутся наедине со своими проблемами, а я буду искать новую работу.

К сожалению, в Ольштыне есть критическая ситуация с доступом детей-беженцев к изучению родного языка. Это уже привело к потере навыков письма и чтения на украинском языке среди подрастающего поколения.

С сентября 2024 года большинство украинских детей в Ольштыне перешли в польские школы. Отсутствие «украинского компонента» в государственной системе образования Польши привело к тому, что дети дошкольного и младшего школьного возраста фактически не знают кириллицу. Если в семье общаются на русском, дети полностью теряют связь с украинским языковым пространством.

Пункты при Объединении украинцев в Польше (ОУП) ориентированы на диаспору, потому что на обучение детей-беженцев деньги не выделяют. Ни одна организация в Ольштыне не реализует образовательные программы для поддержки украинской идентичности для детей-военных беженцев. Все финансируемые фондами ЕС или местным бюджетом проекты направлены исключительно на интеграцию (курсы польского языка, культура, история Польши). В школах (в том числе №1 и №30), где учатся больше украинцев, готовы открывать кружки украинского языка по заявлениям родителей, однако бюджетных средств на оплату труда учителей украинского языка нет.

В 2024-2025 учебном году я как учительница-волонтерка за свои деньги арендовала классную комнату в школе № 2 для изучения беженцами украинского языка. Эту классную комнату для изучения украинского языка открыли в Ольштыне 50 лет назад для детей, переселенных в рамках операции «Висла». Здесь есть дидактические материалы и все необходимое, чтобы детям было комфортно учиться. Час обучения в классе стоит 65 злотых (700 гривен). Приходили на уроки дети из более 30 семей, в том числе из Николаева, Снигиревки, Березнеговатого. Детей разделили на три группы: начальный (учатся читать и писать), средний и высокий уровень. Однако из-за отсутствия официального трудоустройства эта инициатива была нежизнеспособна в длительной перспективе, поскольку я имею статус UKR (временная защита) и с марта 2026 года, когда изменилось законодательство, нуждалась в социальных гарантиях для выживания.

Дети, которые приходили ко мне на уроки, активно участвовали во всех проукраинских акциях в Ольштыне. Например, на концерте-реквиеме в день 4-й годовщины с начала полномасштабного вторжения читали стихи нашего выдающегося земляка Бориса Мозолевского:

Над мареннями нашими і снами,

Із наших ран, і крові, і ганьби

В нові світи ми проростем синами,

Змужнілими стократ для боротьби.

Вони зведуться, сильні нашим духом,

І зайдам губи скривить переляк.

І зорі, зорі, зорі, а не мухи

Усіють їхній нездоланний шлях.

- Какова была Ваша жизнь в приюте «Братняк», почему Вы начали создавать свою «летопись»?

- Я жила в трех приютах для беженцев, и в это время у меня включалась двойная оптика: с одной стороны, я была журналисткой, считавшей обязанностью зафиксировать события, а с другой — человеком «внутри» процесса, потерявшего дом.

Самый трудный опыт я прожила с августа по ноябрь 2023 года в студенческом 11-этажном общежитии «Братняк». Это был самый большой в воеводстве приют, где проживало более 500 беженцев. Я сознательно поселилась туда, понимая: чтобы написать правду и задокументировать военные преступления русских, я должен стать частью этого сообщества. Это был микромир, где под одной крышей оказались мать солдата из Бахмута, чиновник из Мариуполя, одинокая мать из Купянска, пенсионер с пророссийскими взглядами, вдова терробороновца из Бучи, дети из Николаева, отец которых погиб... а также десятки ромских семей.

Будучи «своей», я получила эксклюзивный доступ к показаниям и высокий уровень откровенности. В общем, мне удалось зафиксировать более 200 историй — от бытовых конфликтов и пережитого сексуального насилия во время оккупации до глубоких изломов идентичности. Эта документальная хроника вместе с огромным фото- и видеоархивом стала манифестом несокрушимости, сохранения достоинства и поиска надежды.

- Какую роль сыграло в Вашей жизни международное онлайн-издание Sestry.eu?

- Настоящей площадкой, которая дала мне возможность системно, глубоко и громко говорить о судьбах украинских женщин и детей за рубежом, стало международное онлайн-издание Sestry.eu. Я присоединилась к его команде с самого основания в сентябре 2023 года.

Благодаря поддержке редакции свидетельства украинцев стали доступны широкой международной аудитории. На Sestry.eu выходили мои репортажи и аналитика о проблемах буллинга и интеграции в школах, медицине, психологической поддержке и использовании культуры в качестве терапии. Эта награда имени Северина Пененжного — это подтверждение важности миссии издания Sestry, которое дает площадку украинским журналисткам в Европе.

Кроме того, мой цикл статей о социальной адаптации беженцев был опубликован в трех томах книги «Война в Украине» под редакцией польского историка, директора Юго-Восточного научного института в Перемышле Станислава Стемпеня.

- Какой вы видите свою миссию, что вы делаете для того, чтобы выполнить ее? Что планируете в ближайшее время?

- Я всегда хотела жить только в Украине, но если уж так случилось, что сейчас должен жить в эмиграции, моя главная задача — напоминать Европе, что война продолжается, быть голосом тех, кто потерял дом, но не потерял достоинства, и каждый день строить мосты понимания между Украиной и Европой.

Для этого я участвую в международных и культурных событиях. Например, во время Гданской недели демократии выступала перед школьной молодежью о работе медиа в условиях войны и противодействии дезинформации (все, что они знали об Украине – как зовут нашего президента. И впервые от меня услышали, что Российская империя примерно с 1864 по 1905 год систематически и жестче русифицировала). А на общепольской акции "Национальное чтение" вместе с актерами Театра им. Стефана Ярача читала фрагменты «Кордиана» Юлиуша Словацкого (подчеркивая вклад Максима Рыльского в популяризацию его творчества в Украине).

Также приобщаюсь к научным мероприятиям николаевских историков. В частности, в марте 2026 года преподавательница исторического факультета Варшавского университета, доктор исторических наук Ольга Морозова (в прошлом — заведующая кафедрой ЧНУ им. Петра Могилы) организовала Международную конференцию «Польша и Украина в общей Европе», где я презентовала исследование «Приют “Братняк”: деконструкция идентичности и социальная трансформация украинских беженцев в Польше (2022-2026)».

Относительно ближайших планов – один из важных путей для меня – это историческая тематика. Для Украины критически важно строить собственную деколонизированную дискуссию о Юге и Востоке. Сейчас вместе с польскими историками Университета имени Адама Мицкевича в Познани Гжегожем Скруквой и Мареком Миколайчиком мы готовим научно-публицистическую статью к 165-й годовщине смерти патриарха степного лесоразведения из Трикрата Виктора Скаржинского.

- Поддерживаете ли Вы связь с Николаевом, Николаевщиной?

– Как ни странно, но у меня нет ощущения, что я не в Николаеве. Благодаря Интернету, соцсетям, так же тяжело переживаю каждое сообщение об обстрелах или потерях, так же радуюсь успехам наших спортсменов... Пишу статьи, комментарии о жизни беженцев в Польше для николаевских медиа. Николаевщина – это мой дом, это самые дорогие люди, это могила моего мужа и могилы моих предков, переселившихся сюда сто лет назад.

– С какими словами Вы хотите обратиться к николаевцам?

- Хочу поблагодарить всех людей, которые спасли Николаев от российской оккупации, которые любят и защищают родную Украину.