После падения Российской и Австро-Венгерской империй в 1918 году Украина получила исторический шанс создать собственное государство. Однако этот шанс был утрачен не только из-за внешних врагов, но и из-за споров о будущем устройстве страны.

Мы предлагаем взгляд со стороны — адаптированный пересказ аналитической статьи польского издания Klub Jagielloński, которое рассматривает украинские освободительные соревнования через призму истории Центральной Европы. Материал показывает, как различные концепции государственности повлияли на судьбу украинского проекта.

Осенью 1918 года казалось, что многолетняя борьба украинских патриотов за права своего народа наконец может завершиться успехом. Распад империй создал историческую возможность для образования украинской государственности. Однако, в отличие от поляков, которые смогли воспользоваться благоприятными международными условиями и восстановить собственное государство, украинцы оказались разделены относительно будущего политического устройства.

Проблема заключалась не только во внешних врагах — большевиках, белом движении или польских войсках. Не менее важным стал внутренний конфликт между различными украинскими политическими течениями. Одни видели Украину как демократическую республику, другие выступали за федерацию свободных народов, а третьи считали, что для выживания государства необходима сильная власть и опора на консервативные элиты.

Первая мировая война как исторический шанс

В период 1914–1921 годов украинские земли стали местом столкновения не только армий великих держав, но и различных политических идей. Первая мировая война и революционные события в России создали условия, при которых украинское движение получило возможность перейти от борьбы за культурные права к борьбе за собственное государство.

До начала войны украинские активисты действовали в рамках двух империй — Российской и Австро-Венгерской. Они стремились к расширению автономии, развитию украинского языка, культуры и политических прав. Однако в основном эта борьба носила мирный характер и не предполагала немедленного создания независимого государства.

После начала войны ситуация изменилась. Перед украинскими деятелями возник сложный вопрос: какой должна быть Украина после падения империй? Однозначного ответа на него не существовало. Украинское национальное движение формировалось десятилетиями в разных условиях, поэтому его представители имели различные политические взгляды.

На украинскую политическую мысль влияли романтизм, либерализм, социализм, консерватизм и федерализм. Когда появилась возможность создать собственное государство, украинские деятели не имели общего видения его устройства, места в Европе и отношений с соседними странами.

Идеи, которые ранее существовали преимущественно среди интеллектуалов и в политических дискуссиях, после 1917 года стали вопросами практической политики. Революция в России не создала новых взглядов, а лишь проявила те концепции, которые формировались среди украинских деятелей в течение предыдущих десятилетий.

Часть политиков стремилась построить демократическую республику, где важную роль играли бы граждане и местное самоуправление. Другие считали, что молодому государству необходимы сильная власть и организованная элита. Некоторые деятели утверждали, что будущее Восточной Европы заключается не в создании враждующих национальных государств, а в федерации свободных народов.

Наибольшее влияние в то время имели три политические концепции, связанные с именами Михаила Драгоманова, Михаила Грушевского и Вячеслава Липинского. Каждый из них имел собственное понимание понятия нации, государства и свободы, а также по-разному оценивал отношения Украины с Россией, Польшей и другими государствами.

Украина Драгоманова: федерация свободных общин

Михаил Драгоманов умер еще в 1895 году, задолго до революционных событий 1917 года, однако его идеи в значительной степени повлияли на украинских политиков нового поколения, в частности на деятелей Центральной Рады и Михаила Грушевского.

Драгоманов принадлежал к поколению украинских интеллектуалов, на которых оказало влияние Кирилло-Мефодиевское братство, пытавшееся соединить национальную идею с либеральными и федералистскими принципами.

Он был сторонником социализма и федерализма и не считал создание национального государства главной политической целью. Для него важнее были равенство, развитие гражданского общества и местного самоуправления. Украина в его понимании была прежде всего сообществом граждан, а не инструментом для реализации интересов политической элиты.

Центральное место в его взглядах занимала идея федерации. Драгоманов считал, что будущее Восточной Европы должно основываться не на централизованных империях или борьбе национализмов, а на союзе свободных общин и народов.

Он выступал за максимально децентрализованное государство, в котором основная часть политической жизни происходила бы на местном уровне. По его мнению, общины, местные организации и самоуправление должны были быть важнее сильной центральной администрации.

Такое видение влияло и на его отношение к национализму. Драгоманов поддерживал развитие украинского языка и культуры, но опасался, что чрезмерный национализм может превратиться в новую форму борьбы между народами.

Он считал, что замена имперского господства конфликтами между отдельными нациями не станет настоящим решением проблемы. Именно поэтому он оставался сторонником демократического федерализма.

Особенным было его отношение к России. Драгоманов выступал против царского самодержавия, но на протяжении значительной части жизни не поддерживал идею полного отделения Украины. Он верил, что Российскую империю можно преобразовать в демократическую федерацию равноправных народов.

По его мнению, украинцы могли получить широкую культурную и политическую автономию, оставаясь частью более крупной федеративной системы.

Драгоманов, в отличие от более поздних украинских националистов, не рассматривал Россию как неизменного исторического врага. Он считал её государством, которое нуждается в глубокой политической перестройке. По его мнению, проблема заключалась не в самом существовании России, а в её имперском устройстве и отсутствии демократических свобод.

К Австро-Венгрии Драгоманов относился более благосклонно, хотя также не считал её идеальным государством. Украинские земли в составе Габсбургской монархии имели значительно больше возможностей для развития национальной жизни, чем украинские территории в составе Российской империи. В Галиции действовали украинские школы, пресса, общественные организации и политические общества, что создавало более благоприятные условия для развития национального сознания.

Однако Драгоманов не был сторонником австрийской системы как таковой. Он лишь считал её менее репрессивной по сравнению с царской Россией. Для него важны были не имперские границы, а возможность народов развивать собственные права и институты.

Сложными были и взгляды Драгоманова на польско-украинские отношения. Он критиковал историческое господство польской шляхты на украинских землях и не соглашался с представлением, будто Украина является лишь частью польского исторического наследия.

В то же время он признавал значение польских политических традиций — идей свободы, самоуправления и конституционализма. В отличие от многих радикальных националистов, Драгоманов не видел в поляках только соперников. Для него Польша была одновременно историческим оппонентом и источником важного политического опыта.

Главной слабостью взглядов Драгоманова стало то, что он недооценил силу национальных движений начала ХХ века. Его федералистский проект основывался на предположении, что народы Восточной Европы смогут сосуществовать в демократическом союзе.

Однако после Первой мировой войны политика всё больше строилась на принципе отдельных национальных государств. Поляки, украинцы и другие народы стремились к созданию собственных государственных структур, а идея федерации теряла популярность.

Несмотря на это, именно традиция Драгоманова во многом сформировала поколение украинских деятелей, которые возглавили революцию 1917 года. Наиболее ярким представителем этого направления стал Михаил Грушевский.

Украина Грушевского: демократия и социализм

Михаил Грушевский был одним из важнейших создателей современной украинской национальной идентичности. Автор фундаментального труда «История Украины-Руси», он стал не только выдающимся историком, но и политическим лидером украинской революции.

После падения Российской империи в 1917 году перед Грушевским встала практическая задача — превратить идеи украинского национального движения в реальную политическую систему.

Как и Драгоманов, Грушевский понимал нацию прежде всего как сообщество граждан, а не только как этническую группу. Он поддерживал демократические принципы, социал-демократию и широкое участие населения в политической жизни.

На его взгляды также сильно повлияла народническая традиция XIX века, которая идеализировала крестьянство. Грушевский считал крестьян основой украинского народа и главной силой будущего государства.

Именно поэтому его политическое видение предусматривало широкую демократизацию общества, развитие местного самоуправления и парламентские формы управления. Он не доверял чрезмерной концентрации власти, поскольку опыт царской России показывал ему опасность авторитаризма.

Эти идеи нашли отражение в деятельности Украинской Центральной Рады, которую возглавлял Грушевский. Она стала главным политическим органом украинского движения после революции 1917 года, а позднее — основой власти Украинской Народной Республики.

Центральная Рада была представительным органом, в котором были представлены различные политические силы, социальные группы и национальные меньшинства. Однако её демократический характер одновременно стал и слабостью, поскольку она больше напоминала парламент общественного представительства, чем эффективный государственный аппарат.

Отношение Грушевского к России также постепенно менялось. В начале революции он, как и многие украинские деятели, не выступал сразу за полную независимость. Он поддерживал идею широкой автономии Украины в рамках демократической федеративной России.

Грушевский считал, что падение царизма может открыть путь к новой политической системе, в которой народы бывшей империи получат равные права. Однако агрессивная политика большевиков и их стремление установить контроль над Украиной постепенно заставили его перейти к идее полной независимости.

Отношения с Польшей для Грушевского также были неоднозначными. С одной стороны, Польша оставалась конкурентом Украины в вопросе Восточной Галиции и Львова. С другой стороны, он понимал, что Польша может быть важным союзником в противостоянии российскому имперскому влиянию.

Грушевский не считал польско-украинский конфликт неизбежным. Он рассматривал историю двух народов как сложное взаимодействие, в котором наряду с соперничеством существовали возможности для сотрудничества.

Парадокс его политического проекта заключался в том, что его главное преимущество одновременно стало главной проблемой. Демократическая Украина, построенная на гражданской активности, свободах и самоуправлении, была привлекательной идеей.

Но реализовывать её пришлось в условиях войны, революции и полного разрушения старого государственного порядка. В то время как большевики создавали централизованную систему власти и силовые структуры, сторонники Грушевского делали ставку на переговоры, компромиссы и демократические процедуры.

События 1917–1921 годов показали, что в условиях масштабного насилия и борьбы за власть преимущество часто получали силы, которые могли быстрее создать армию и установить контроль, а не те, кто стремился построить демократические институты.

Украина Липинского: государство перед нацией

В отличие от Драгоманова и Грушевского, Вячеслав Липинский предлагал совершенно иную модель украинской государственности. Он считал, что главной проблемой Украины является не отсутствие национального сознания, а слабость государственной традиции.

Пока многие украинские деятели искали ответ на вопрос, как создать современную нацию, Липинский задавал другой вопрос: как построить государство, способное выжить в сложных условиях Восточной Европы.

Липинский происходил из польской дворянской семьи, жившей на Волыни. Именно поэтому он критически относился к идее, что нация должна определяться только происхождением или языком.

По его мнению, нация формируется прежде всего через политическую лояльность к государству. Украинцем мог быть не только украиноязычный крестьянин, но и представитель другого этнического происхождения, если он считал Украину своей политической родиной.

Эта концепция политической нации была одной из самых оригинальных в украинской политической мысли того времени. Липинский считал, что государство должно создавать нацию, а не наоборот.

Он выступал против чрезмерного демократического идеализма и считал, что в условиях революции Украине необходима сильная власть, способная обеспечить порядок и защитить независимость.

Липинский убеждал, что без сильного политического центра Украина не сможет противостоять внешним угрозам и внутреннему хаосу. В отличие от Грушевского, который надеялся на парламентаризм и широкое участие граждан, Липинский считал, что во время революции и войны главной задачей государства должно быть сохранение порядка.

Именно поэтому он поддерживал идею сильной власти, а в отдельных случаях допускал авторитарную форму правления. Для него государство было не только механизмом представительства общественных интересов, но прежде всего инструментом обеспечения стабильности и независимости.

Отношение Липинского к России было значительно более жёстким, чем у Драгоманова или раннего Грушевского. Он считал российский империализм главной угрозой для украинской государственности. Причём эта угроза, по его мнению, не зависела от того, кто находился у власти в России — царское правительство или большевики.

Липинский считал, что большевизм не был полным разрывом с российской имперской традицией, а лишь её новой формой. Поэтому он категорически отвергал идею федерации с Россией и не верил, что демократическое преобразование российского государства автоматически решит украинский вопрос.

По его убеждению, Украина могла существовать только как полностью независимое государство, самостоятельно определяющее свою политику и не зависящее от Москвы.

К Австро-Венгрии Липинский относился значительно положительнее. Он не считал Габсбургскую монархию идеальной системой, но видел в ней пример того, как разные народы могут сосуществовать в рамках одного государства без полной культурной ассимиляции.

Для него опыт Австро-Венгрии показывал, что государство можно строить не только на этнической однородности, но и на общей политической лояльности граждан.

Особенно интересными были взгляды Липинского на польско-украинские отношения. Он не считал конфликт между двумя народами неизбежным. Напротив, он видел в нём одну из главных причин слабости Украины и Польши перед российским влиянием.

Несмотря на своё польское происхождение, Липинский пытался убедить польских землевладельцев, живших на украинских территориях, что их будущее должно быть связано именно с украинским государством.

Он считал, что человек может сохранять свою культурную или этническую идентичность, но одновременно быть преданным гражданином другой страны. Польская шляхта в Украине, по его мнению, не должна была отказываться от своего происхождения, но должна была принять Украину как собственную политическую родину.

Однако концепция Липинского имела свои ограничения. Он надеялся на союз между землевладельцами, интеллигенцией и традиционными элитами, тогда как реальность после Первой мировой войны была совершенно иной.

Революция изменила политический ландшафт. Огромную роль начали играть крестьянские движения, массовые армии, социальные конфликты и радикальные идеологии. В таких условиях ставка Липинского на консервативные элиты оказалась недостаточной для получения широкой поддержки.

Почему Украина не смогла получить независимость в 1918 году

Поражение украинского государственного проекта в 1917–1921 годах стало следствием не одной причины. Оно было результатом сочетания внутренних противоречий и чрезвычайно сложных внешних обстоятельств.

Главной проблемой стало отсутствие единого видения будущего государства. Украинские политические силы боролись не только против внешних врагов, но и между собой за ответ на фундаментальный вопрос: какой должна быть Украина.

Для сторонников Драгоманова и Грушевского главными ценностями были демократия, самоуправление и права граждан. Они стремились создать государство, в котором власть принадлежала бы обществу.

Для Липинского и близких к нему консервативных деятелей главной задачей было создание сильного государства, способного выжить среди агрессивных соседей.

Эти разные подходы не смогли объединиться в единый политический проект. В критический момент, когда необходимо было создать эффективную армию, администрацию и систему управления, украинское движение оставалось разделённым.

Дополнительной проблемой стала слабость государственных институтов. Украинская Центральная Рада имела значительную общественную поддержку, но не обладала достаточным опытом управления и эффективным аппаратом принуждения.

В то же время большевики, «белые» российские силы и другие противники украинской независимости имели более централизованные структуры, армии и ресурсы.

Не менее важным фактором была международная ситуация. Украина оказалась между несколькими сильными силами, каждая из которых имела собственные интересы. Российские большевики стремились вернуть контроль над украинскими землями, Польша боролась за свои территориальные требования, а западные державы не спешили признавать украинскую независимость.

В результате украинская революция оказалась в условиях, когда одновременно нужно было строить государство, вести войну и формировать национальную идентичность.

Украинский опыт 1917–1921 годов показал сложность перехода от национального движения к реальной государственности. Борьба за независимость требовала не только идеалов, но и сильных институтов, военной силы и политического единства.

Украинцы имели исторический шанс создать собственное государство после падения империй, но полностью воспользоваться им не удалось. Причиной стала не отсутствие стремления к свободе, а сложное сочетание различных политических проектов, внутренних противоречий и неблагоприятных международных условий.

Именно спор между демократической, федералистской и консервативной моделями Украины стал одним из ключевых факторов, определивших судьбу украинской государственности в начале ХХ века.

 

Больше новостей читайте на наших интернет-ресурсах:

https://t.me/upravda - Телеграм-канал;

https://www.facebook.com/upravda - Facebook;    

https://www.instagram.com/yuzhka_newspaper/ - Instagram