пятница

28 февраля

2020 г.

Сообщить новость

16-Jan-2020 12:07

"Южная правда", № 4 (24029)

КУЛЬТУРА (топ)

Из далекого Лондона

5567432
" Почти все без исключения именитости Черноморского флота старались перещеголять друг друга в битье матросов, и каждый как будто мечтал быть недосягаемым в этом богомерзком деле. Можно было бы составить на целый том список из матросов, которые были забиты насмерть своими офицерами.
27 декабря прошлого года по приказанию лейтенанта Фельдгаузена в Николаеве был насмерть засечен матрос первой статьи с яхты «Ариадна» Семен Белоенко.
Сам Фельдгаузен был оправдан судом, писарь же Спиридон Иванов, который по просьбе вдовы согласился написать жалобу в адрес морского суда, был приговорен к ссылке в арестантскую роту в крепость Бендеры. Приговор суда утвердил контр-адмирал Бутаков, который пополнил штат изуверов-офицеров Черноморского флота...
Ранее редакция «Колокола» в разделе «Смесь» писала о том, что и покойный адмирал Лазарев, и герои Севастополя адмиралы Нахимов, Истомин, Корнилов, и древний строитель флота Грейг, и другие высокие морские чины не раз обагрили свои руки в невинной матросской крови. Исключение, пожалуй, составили только Крузенштерн и славный офицер Казарский. Одним словом, Черноморский флот был и остается похожим на флот алжирских пиратов: те же нравы, та же мораль и тот же смысл существования…"

 

Эта статья анонимного автора под заголовком «Розги долой! Письмо к издателям» появилась 15 января 1860 года в газете «Колокол» (№79), которая издавалась Вольной русской типографией в Лондоне, принадлежавшей Александру Герцену и Николаю Огареву.

От события (казни матроса) в Николаеве до журналистской статьи на далеком Альбионе прошло всего две недели, а просвещенная публика Европы уже знала о жестокости морских офицеров по отношению к матросам - недавним героям Восточной войны. 

Такая оперативность для середины XIX века - космическая скорость. Это почти кинематограф, где от «преступления» до «воздаяния» проходят минуты. В статье публикуются конкретные фамилии «преступников», их покровителей, сообщников и описывается дальнейшая судьба пострадавшего. У матроса Белоенко, насмерть забитого офицером, остались старенькая мать и жена с тремя малолетними детьми.

«Колокол» из туманного Лондона, называя конкретные имена и фамилии уважаемых людей, наносил удары по самому больному месту правящей российской элиты. Он развенчивал авторитеты и нивелировал харизматичных лидеров. Как сказали бы сегодня  - «бил ниже пояса». 


Ниже пояса

Доставалось всем. А царю в первую очередь. Оказывается, просвещенный реформатор Александр II секретным указом запретил употреблять в печати слово «прогресс»,  а графиня Бобринская - содержательница великосветского салона, куда в свое время захаживали Грибоедов, Пушкин и вольнолюбивые декабристы, - накануне освобождения крестьян решила «не упустить своей выгоды и, собрав маленьких детей своей дворни, распродала их как цыплят в лавки окрестных мещан и в еврейские трактиры». 

В недосягаемом Лондоне Александр Герцен из года в год публиковал самый секретный документ страны - «Генеральную роспись доходов и расходов по губерниям, царству Польскому и Великому Княжеству Финляндскому» - государственный бюджет Российской империи. 

Всякий грамотный человек мог увидеть, что только на содержание небольшой Гатчинской резиденции (одного из 62-х дворцов семьи Романовых) отпускается средств в 3,5 раза больше, чем на все здравоохранение 50-миллионного народа, а ежегодные мероприятия по тезоименитству государя обходятся казне в полтора тюремных бюджета государства.

От «всевидящего ока Герцена» спрятаться было невозможно. 25 апреля 1861 года император Александр II прибыл на заседание Государственного совета в крайнем гневе. Он вошел в зал и бросил на стол свежий номер «Колокола», затем обвел присутствующих тяжелым взглядом: «Господа, нас здесь 23 человека, я спрашиваю - кто из вас тайный агент Герцена? Отвечайте!».
Монарха возмутило то, что в статье неподцензурной газеты со стенографической точностью был полностью воспроизведен весь ход предыдущего заседания госсовета: реплики министров, диалоги сенаторов и... заключительное слово императора. Речь шла о расстреле мирной сходки крестьян села Бездна в Казанской губернии. 

Здесь 12 апреля 1861 года две роты гренадеров Тарутинского полка под командованием генерал-майора Апраксина дали несколько залпов по толпе безоружных крестьян, которые не верили в то, что царь освободил их за выкуп. Был убит 51 человек и ранено 77. 

Император Александр II, прочитав отчет Апраксина, сказал: «Целиком одобряю действия генерал-майора. Полагаю, граф Антон Степанович своею решительностью и твердой рукой дал пример всем, кто колеблется в разрешении подобных дел». И вот через две недели эти слова были обнародованы перед всей либеральной Европой.

Царь-освободитель моментально обрел международную репутацию жестокого убийцы.

С Герценом и его Вольной типографией в Лондоне нужно было что-то срочно делать. III отделение политической полиции сбивалось с ног, пытаясь выявить тайных корреспондентов «Колокола» в столице и провинциях.

Целых пять лет на всех таможнях империи был введен режим чрезвычайной ситуации. Тщательно проверялись тонны сыпучих грузов в трюмах кораблей, перлюстрировались письма и  проверялась даже дипломатическая почта, но… все впустую. За десять лет существования «Колокола» жандармам ни разу (!) не удалось отследить каналы доставки газеты в Россию.

Ситуация становилась опасной. Лондонский издатель «под расчехленной лупой» держал в напряжении государственную вертикаль управления Россией. Все, абсолютно все: от мелкого мздоимства уездного писаря до многомиллионного казнокрадства высоких сановников - выплескивалось на страницы «Колокола». 

Герцен и Огарев стали для Александра II тем же, чем стал сегодня Эдвард Сноуден для госдепартамента США. Царю предлагали убить издателей (предложение отвергнуто), похитить и привезти в Петербург для суда (вариант отвергнут из-за непредсказуемости последствий), «ославить сумасшедшими» (отказались из-за невозможности медицинского освидетельствования) и т. д., и т. п.
В конце концов, собрав в кучу все аналитические мозги империи, решили создать официальный центр противодействия «лондонской клевете» в лице лояльных редакторов, журналистов, литераторов и «разного рода пишущих критиков». Одновременно была усилена работа по выявлению в России тайных корреспондентов «Колокола».


Тайные корреспонденты «Колокола»

Недавно открытые архивы иностранного отдела политической жандармерии дали возможность историкам составить карту нелегальной доставки «Колокола» в Российскую империю.  Один путь пролегал через Ревель, Ригу и другие порты Балтийского моря, второй - через Архангельск и третий - самый загруженный - через Варну, Константинополь, Одессу, Николаев и Таганрог. 

Курьеры, работающие на южном направлении, за десять лет сумели обзавестись надежными связями не только среди коррумпированной таможни и сыскной полиции, но и «завербовать» бескорыстных единомышленников в среде мелкого и среднего чиновничества портовых городов Черного моря. 
Российский историк Натан Эйдельман, написавший целую монографию «Тайные корреспонденты «Полярной звезды» приводит интересное письмо Герцена к подруге своей жены Марии Рейхель, которая находилась 20 февраля 1856 года в Киеве:  «Литературные посылки идут очень правильно в Одессу, Николаев и Кишенев, и оттуда на Лондонскую контору Ротшильда всегда приходят полные весточки. Неужели наши друзья в Полтаве, Таганроге и Александровске не имеют ничего сообщить, неужели не имеют желания даже прочесть что-нибудь? Как доставали прежде «Колокол»? Трудно перевезти через таможню - это наше дело. Но найти верного человека, который бы умел в Киеве или другом месте у мной рекомендованного лица взять пачку и доставить в Москву, кажется, не трудно. Но если и это трудно, пусть кто-нибудь позволит доставлять к себе; неужели в 50 000 000 населения уж и такого отважного не найдется...».

Это письмо свидетельствует о том, что в Украине у Герцена не было недостатка в тайных корреспондентах, которые присылали анонимные сведения в Лондонское отделение банка Ротшильда, где у издателя хранился депозит в один миллион франков.

Сеть тайных информаторов «Колокола» в украинских губерниях была очень разветвленная. Газета доставлялась сюда регулярно и, по мнению Эйдельмана, такой же постоянной была обратная связь с читателями. 
Константин Паустовский приводит свидетельство русского историка Кавелина о том, что, будучи в Петербурге, он занес на квартиру Тараса Шевченко свежий номер герценовского «Колокола»: «Шевченко вытер вышитым полотном руки от масляной краски, взял газету и поцеловал каждую ее страницу». 

Тем не менее, спустя почти 170 лет, историкам освободительного движения не удалось установить ни одной конкретной фамилии и адреса человека в Украине, которого можно было бы с полным основанием назвать тайным корреспондентом «Колокола».

Перед  Второй мировой войной советский исследователь Михаил Клевенский, после двадцати лет работы в архиве, составил список из 100 человек, которые по роду своей деятельности могли давать информацию Александру Герцену о работе тайной полиции, аппарата отдельных министерств, губернских присутствий и Государственного совета.

Однако автор «оговаривается», что список составлен только из учета конкретных чиновников, у которых был доступ к конфиденциальной информации или к государственной тайне. Но... иметь доступ и быть агентом «Колокола» - разные вещи. Любое письмо в Вольную типографию грозило отправителю неминуемой ссылкой и даже крепостью.   

Общее количество материалов из России, которые получил лондонский издатель «Колокола» за десять лет, составило более трех с половиной тысяч статей. Они сегодня все изданы в целых четырех томах.

Конкретные имена были известны только самому Герцену, многое знали Николай Чернышевский и Николай Серно-Соловьевич. Однако царская охранка не могла добраться до первого, а последние упорно молчали до самой смерти. 

После октябрьского переворота советское правительство на официальном уровне обратилось к потомкам Герцена с просьбой передать для опубликования архив «Вольной типографии». Переговоры вел народный комиссар иностранных дел Георгий Чичерин, однако Наталья Герцен - дочь издателя - отказалась отдать  большевикам архив отца. 
Во время бомбежки Лондона немецкой авиацией часть архива сгорела, а часть была спасена и хранилась в одном из монастырей графства Сассекс. После войны архив был, наконец, передан английскими властями вместе с другими бумагами представителю СССР.

Однако разобранные специалистами документы не внесли никакой ясности и не выявили конкретных имен тайных корреспондентов «Колокола». Сегодня историками взята на вооружение безликая концепция о том, что «в Российской империи после подавления восстания декабристов существовала самая широкая либеральная оппозиция реакционному царскому режиму».

В закрытом гарнизонном Николаеве эта оппозиция себя проявила достаточно громко. В «Колоколе» за десять лет было опубликовано более 20 материалов критического характера о нашем городе.

 


Материалы критического характера о Николаеве

В номере 44 от 1 июня 1859 года из туманного Лондона всей Европе рассказали о возмутительном случае в Николаевском благородном собрании. Дирекция запретила участвовать в балах, маскарадах и танцевальных вечерах девице Софье Иогихес за то, что «она не татарского или чухонского происхождения, как большинство русских дворян, а иудейского».

Эта небольшая заметка в «Колоколе» была помещена в рубрике «Смесь», где печатались «различные курьезы русской провинции». Тем не менее она наделала кучу хлопот и вызвала недоумение самого военного губернатора Григория Бутакова.

Руководство Благородным собранием прислало девушке официальное письмо, которое сухо уведомляло молоденькую барышню, что ей «отныне дозволяется посещать балы и вечера». 
Однако девушка не ответила на послание и… через несколько недель «Колокол» вновь оповестил всю передовую общественность о «казарменных нравах» Николаевского благородного собрания. 
Оказывается, перед Софьей Иогихес забыли извиниться. Последовали внутренние конфликты в среде между руководством собрания и молодыми офицерами, вступившихся за девушку. Дело едва не дошло до дуэлей. Понадобилось повторное вмешательство губернатора, чтобы разрулить неприятную ситуацию.

В номере 2 от 31 марта 1861 года николаевский корреспондент «Колокола» пишет скучную статью о ревизии продовольственных и пороховых магазинов в Николаеве аудиторской комиссией из Санкт-Петербурга под руководством князя Оболенского.

После Крымской войны в городе остались множество складов с оружием, порохом, артиллерией, лесом, металлом, предназначенных для армии и флота. Здесь было все для постройки кораблей, их вооружения и оснастки. Информатор доносил Герцену, что все залежи неликвидных ценностей  тайно перепродаются греческим (?) купцам из Одессы.

В 1866 - 1867 года в «Колоколе» появляются несколько информаций о фактах контрабандной торговли в только что открытом коммерческом порту. Однако эти анонимные статьи остались незамеченными, так как популярность лондонского издания уже пошла на убыль. 

Открытие Николаевского коммерческого порта заставило «всех угнетенных-забитых» похоронить идеалы декабристов и ими разбуженного Герцена. Горожане массово бросились в коммерцию зарабатывать первоначальный капитал. Романтика революционных заговоров сменилась стремлением наживы. Наступала другая эпоха, в которой понятия «свобода» и «справедливость» обрели другое наполнение. 

Сергей Гаврилов.