среда

11 декабря

2019 г.

Сообщить новость

03-Dec-2019 10:37

"Южная правда", № 92 (240320)

ЧЕЛОВЕК (статья)

На крючке...

Pravila zapolneniya konvertov dlya pisem po rossii
Несколько лет назад была в газете популярная рубрика «Истории в конверте», но пришлось от нее отказаться. Как призналась одна из читательниц: «Писать совсем разучилась - телефон куда проще, быстрее, да и намного дешевле…» Но оттого, что стали мы с читателями реже обмениваться письмами, общаться меньше отнюдь не стали. И за чередой лет, встреч и событий собралось немало житейских историй и откровений, которые, увы, так и не были изложены на бумаге - кому-то не хватило времени, кому-то помешали обстоятельства. Каждый человек - это нерассказанная история, говорил американский писатель и журналист Чак Паланик. Вот таким нерассказанным историям посвящаем мы новую рубрику «Южной правды». Тому, что любимая многими тема возвращается на страницы газеты, героини предлагаемой вашему вниманию истории обрадовались, попросив лишь об одном: «Имена нам  поменяйте, они ведь не главное, а вот обстоятельства обязательно оставьте!».

 

Кто из девушек, видя чужую свадьбу, не мечтает о своей? И Оленька (здесь и далее все имена изменены) не была исключением. Она видела себя в кипенно-белом платье, непременно с богатой вышивкой и струящейся до пола воздушной фатой, окутывающей нежной дымкой всю ее фигурку. А рядом Он - добрый, заботливый, умный и нежный - именно таким запомнился ей отец, которого в самом расцвете сил подкосила коварная болезнь. И Оля осталась с мамой, тоже Ольгой. Родни у них было не густо: в соседней области жила бабушка, мать отца, любви которой хватало и на ближних, и на дальних - «семиюродных» - вовсе ей не родственников.
Еще Оленьке хотелось, чтобы знакомство с Ним состоялось в небудничной, романтичной обстановке. Что ж, Влада она встретила в день в прямом смысле не будничный - в воскресенье. Оля с подругой Сашей отправились на пляж. Девушки пришли до массового появления купальщиков и смогли занять отличное местечко у раскидистой ивы, чтобы в жару было где спрятаться от солнца. Только расположились, появилась жизнерадостная симпатичная компания - четверо парней и две девушки. Молодые люди устроились рядом, перезнакомились и через каких-то полчаса дружно били по пестрому звонкому мячу, плавали наперегонки, шалили, как дети.
Симпатичный парень, назвавшийся Владом, явно хотел привлечь внимание Оли. 
- Оленька, я охраняю вас! - заявил он, кружа вокруг нее в воде.
В ответ с берега донесся насмешливый хрипловатый смешок:
- Как же! Он о-хра-ня-ет! - далее последовала фраза, приправленная крепким «народным эсперанто».
Оля вспыхнула, невольно оглянулась на голос: у кромки воды стояла, дымя сигаретой, высокая нескладеха, костлявой фигурой похожая на дюжего мужика. На круглом плоском лице ее блуждала улыбка, которую почему-то хотелось стереть.
- Марыля! Несчастье не одной нашей компании, - пояснил Влад.
С этой Марылей жил он когда-то в одном дворе, в один класс ходил, да и после, когда родители получили отдельную квартиру, встречал ее - наведывался к деду с бабкой, к друзьям-приятелям. Теперь там осталось жилье, завещанное стариками внуку. Марыля была головной болью учителей, затем строительного лицея, где с горем пополам получила специальность штукатура-маляра. В любой компании она ищет того, кто повел бы ее «на пиво» в ночной клуб. Кроме того, у нее своего рода хобби: уводить парней у симпатичных знакомых.
- Видимо, таким образом она компенсирует свою некрасивость, - предположил Влад.
- И уводит? - удивилась Оля.
- Всякое бывает, - неопределенно ответил Влад. 
С вторжением Марыли веселья поубавилось, и Оля с Сашей засобирались домой. Влад погрустнел и таки выпросил у Оли номер ее мобильного. Вечером ей пришла от него эсэмэска: «Дивная чудесная девочка Оля! Ты и вправду существуешь или приснилась мне минувшей ночью? Откликнись, умоляю, а то я, честное слово, не усну до утра». Оля откликнулась вежливой, ничего не обещающей фразой: «Спокойной ночи, Влад». Да, он показался ей приятным парнем, малость чудаковатым, суетливым, но симпатичным. Любовь к нему придет намного позже, а пока он для нее просто приятель. Последнее явно задевало самолюбие молодого человека. Он более привык к тому, что девушки сами ищут его внимания, по первому зову спешат на встречи, а тут этакая недотрога! Из какого только века вынырнула? То у нее работа - ну, это понятно, Влад тоже дорожит своей репутацией на фирме. Ну, а после работы? Говорит: «Надо подогнать контрольные» (Оля учится на заочном отделении в университете) - сам учился, правда, на стационаре. Так ведь ездит чуть ли не каждый месяц к какой-то бабке в соседней области, а эта бабка не столь уж старше его, Владовой матери. Или еще отговорка: «Мы с мамой решили обновить кухню». А мать-то у Ольги молодая, сорока еще нет, неужели сама не справится? Вот его, Влада мама, в минувшем году на пенсию вышла, называет теперь себя «молодой пенсионеркой», сама дома и на даче лад дает, за бывшей дедовой квартирой присматривает, надеется определить сына и «пожить спокойно». Тихий, покладистый муж, отец Влада, рыбак-фанатик, вряд ли доставляет ей большие хлопоты, хотя поворчать на него она любит, особенно если рыбалка у того не удалась. Рыбу она отлично вялит и оптом сдает хозяину пивбара, имеет свой, так сказать, хоть маленький, но бизнес. Отец, рассказывал Влад, так увлекся рыбалкой, что даже знакомым дает рыбьи прозвища. Жену, например, называет «щучкой», а сына - то «щученком», то «судачком».
- Интересно, как бы он назвал меня? - то ли в шутку, то ли всерьез поинтересовалась Оля.
- А что отец? Для меня ты - рыбка золотая! - с чувством выдохнул Влад.
Он тоже обожает рыбалку, но несколько иначе, чем отец. Да и рыбу не любит - ни жареную, ни вареную - никакую, ну разве что к пиву.
- Так за что же ты любишь рыбалку? - не отставала Оля.
- За азарт, повышающий адреналин. Когда запросто таскаешь из воды рыбешку, даже если одну за другой, это не интересно. Но если клюнет большая, тут аж дух захватывает. Она рвется, изворачивается, а ты порой вроде дашь ей свободу, а на самом деле осторожно, чтобы не сорвалась, ведешь к берегу. Это же своего рода коррида! У одной щуки было кроме моего еще два крючка, вросли уже. Значит, у двух рыбаков сорвалась, а от меня не ушла, - торжествовал Влад.
Время шло. Мама Оли была отчасти рада тому, что молодые люди не спешат со свадьбой: опасалась, как бы раннее замужество не помешало учебе дочери, она ведь только на втором курсе…
Но как-то вечером Оля то отвечала невпопад, то умолкала надолго и не слышала слов матери. Наконец, смущаясь, призналась, что Влад предлагает ей пожить вместе, мол, если сладится, то со временем они поженятся в законном порядке...
У Ольги Петровны, по ее словам, словно что-то оборвалось внутри: не так и не таким представлялось ей замужество единственной горячо любимой дочери.
- Ну что ты хочешь? - утешала ее ближайшая подруга Оксана, которой она рассказала все без утайки, - время сейчас такое, на заграницу равняемся. В Америке, читала, подобное в порядке вещей…
И Оля ушла к Владу. Мать его, Антонина Ивановна, встретила ее ласковыми словами, но взглядом, казалось, просверлила насквозь. В дальнейшем она появлялась в квартире сына без звонка («Мы же свои люди!») и в любое время: у нее были запасные ключи, так что жизнь молодых держала под строгим неусыпным контролем. Сама она вышла замуж к 30-ти годам и всех, кто обзавелся семьей в молодые годы, считала неумехами, усердно поучала Олю, как вести хозяйство, вернее, выговаривала за каждую мелочь, сделанную по ее, Антонины Ивановны меркам, не так.
- Не стоит обижаться, миленькая! Мама хочет нам добра, ты ей нравишься, вот и хочется ей, чтобы все у нас было о'кей, - успокаивал Олю Влад после разносов свекрови.
- Дочка, щука она и есть щука, не обращай внимания, ты же у нас умница! - вторил отец Влада, который искренне привязался к Оле и настаивал на официальном оформлении брака.
- Не лезь с советами, когда не просят! - шипела Антонина Ивановна. Она предложила молодым («пока вы не законные супруги») жить вскладчину, т. е. каждый из заработка выделяет равные суммы на питание, содержание жилья. Остальное - расходуй по своему усмотрению: клади в банк, покупай необходимые вещи или плати за учебу (последнее касалось Оли).
- Ну что же, наверное, она права, - вздохнула Ольга Петровна.
Но жить вскладчину не всегда получалось. Влад, надо отдать ему должное, имел хороший вкус, тщательно подбирал гардероб.
- По одежке встречают, а по уму провожают, - одобряла его приобретения Антонина Ивановна.
Как-то на распродаже присмотрел ноутбук, такой, как ему давно хотелось. Оформил рассрочку, а когда пришло время платить первый взнос, запаниковал: где взять деньги? У отца их никогда не было, у матери просить бесполезно. Оля отдала расстроенному Владу деньги, которые Ольга Петровна собрала ей на куртку и сапоги.  
- И что бы эти мужики без нас делали! - одобряюще похлопала Олю по плечу Антонина Ивановна.
К матери Оля наведывалась не часто, но звонила ежедневно. На вопросы отвечала, что все хорошо, не стоит волноваться, она счастлива. Ольге Петровне эта веселость не всегда казалась искренней, она подозревала, что дочка многое недоговаривает. 
Да, Оля скрывала от матери постоянные придирки свекрови, то, в какое неловкое положение ставит ее это, по определению Марыли, «пробное замужество». Между собой молодые чаще ладили, но однажды чуть было не разбежались.
…У Антонины Ивановны не уродили абрикосы, а она обожала варенье именно из них. А бабушка Оли уже не знала, куда их девать: в селе у каждого свои. У Оли собрались отгулы, и Влад был очень доволен, когда она вызвалась поехать за абрикосами. Оля намеревалась побыть у бабушки дня три - помочь по хозяйству. Влад тем временем подался с родителями на море («Не сидеть же одному дома!»). На следующий день вечером позвонил Оле и жаловался, что жутко обгорел, еще, видимо, получил тепловой удар. Одним словом, чувствует себя скверно. Оля чуть не плакала, так разволновалась.
- Поезжай, внуця, назад. Да, автобусы уже прошли, но мне сосед Володька не откажет, а у него же «Жигуль» на ходу. Вывезем тебя к ночному поезду, к семи утра дома будешь, - утешала бабушка. 
Когда утром следующего дня Оля позвонила («Раззява, ключи забыла!» - ругала она себя), через минуту другую послышались незнакомые шаги, дверь распахнулась… Марыля?
- Ну я! Надо же было кому-то мазюкать спинку твоему благоверному. Вон, погляди, лежит, растекся, как кисель, презрительно скривила губы Марыля.
Влад действительно лежал, прикрытый простынею. На столе - пустая бутылка, банки из-под пива, крошки, объедки - видимо, еще со вчерашнего дня.
- Гуд бай, детки! - послала воздушный поцелуй Марыля и удалилась с видом победителя. 
Да, пояснил Влад, вчера он встретил во дворе Марылю, она посочувствовала ему, принесла мазь от ожогов. Ну выпили, закусили, чем нашлось. Утром она зашла узнать о его самочувствии - что здесь такого? Но у Оли не на ровном месте зародилось подозрение, что Марыля здесь ночевала. Влад кипел от негодования: как она смеет так унижать его подозрениями? Да чтобы он снизошел до Марыли?! Через какое-то время они помирились. Только, если прежние ссоры, обиды забывались без следа, от этой у Оли осталась такая заноза, которая время от времени напоминала о себе.
…В конце октября зачастили холодные дожди. Ветер исковеркал зонтик Оли, и она промокла, пока добралась до работы. Шла назад, стараясь обходить лужи, но старые сапоги, казалось, не защищали от влаги, а жадно впитывали ее. Ничего, утешала себя Оля, вот придет она домой, заберется в теплую ванну. Но о теплой ванне пришлось забыть: дома она застала дружную компанию - Влада и его товарищей по работе, отмечавших успешную сдачу проекта.
- Ура! Мы спасены! - завопили они при виде Оли: на столе явно недоставало закуски. А люди собрались молодые, не страдающие отсутствием аппетита. Оля еле успевала наполнять тарелки. Разошлись где-то около полуночи. 
На следующий день чувствовала себя неважно, но отнесла это на счет недосыпания. Небо прояснилось, сапоги высохли, а завтра выходной, можно будет выспаться, мечтала она.
Вечером позвонила свекровь: у отца Влада приступ радикулита, а на даче не укрыт виноград. 
- Морозы вот-вот нагрянут, так что вся надежда на вас. Необходимо также забрать с дачи консервацию и все то, что может прельстить воров. Выезжаем не позже шести утра, работы много, а день короток. Еду следует готовить с вечера. Пусть Оля пирогов напечет, они у нее неплохо получаются, - заключила она под конец.
- Оля вынимала из духовки последние пироги, когда «в слезах и в соплях» явился Пашка, один из приятелей Влада. Пока он изливал другу свое горе: его выставила за дверь богатая невеста, Оля на кухне готовила закуску. 
- Эх, какая рыбка сорвалась у Пашки! Какая рыбка! - повторял Влад после ухода друга.
Работы на даче действительно оказалось много. К тому же небо нахмурилось, посыпался мелкий дождичек. К обеду Оля совсем выбилась из сил, старая куртка ее промокла до подкладки, и Влад отправил ее автобусом домой: машину нагрузили так, что и Антонине Ивановне не втиснуться, тоже придется добираться попутками.
Влад возвратился домой поздно: помогал матери выгрузить все из машины и разместить в гараже. Еще в прихожей он услышал Олин голос. «С кем это она?» - мелькнула недовольная мысль. Оля была одна, она металась в горячке, лепетала что-то несуразное. В больнице подтвердили диагноз, поставленный врачом неотложки: двустороннее воспаление легких.
- С чего бы это? Ну и хлипкая пошла молодежь! А лечение влетит в копеечку! - сетовала Антонина Ивановна.
Ольга Петровна не стала слушать ее причитаний, взяла список необходимых лекарств и поспешила в аптеку.
Оля болела тяжело, несколько раз жизнь ее висела буквально на волоске. Когда она стала поправляться, Влад и Антонина Ивановна заговорили о том, что после больницы ей лучше пожить у матери - без забот, без хлопот. Так она быстрее наберется сил. Влад соберет ее вещи и перевезет к маме, будет навещать. Ведь никто, кроме мамы, не сможет обеспечить уход ребенку. Оля выслушала все это с безучастным видом, который Влад принял за согласие.
На утреннем обходе врач позволил выздоравливающей Ольге, как он сказал «для поднятия духа», провести выходные дома. Она обрадовалась, решила не звонить Владу - пусть это будет для него сюрпризом: возвратится с работы, а дома его ожидает у накрытого к ужину стола любимая жена. Радость предстоящей встречи придала ей сил, она легко взбежала на третий этаж, открыла дверь и чуть не налетела в прихожей на сумки. Кто-то приехал? Однако сумки уж очень знакомые... Одна из них не закрыта, Оля заглянула внутрь и оторопела - ее вещи… Оглянулась - у зеркала в прихожей ряд незнакомых флаконов, пеналы с губной помадой, в спальне - небрежно брошенный кружевной пеньюар, такая же ночная рубашка… Да, Влад не терял времени попусту, зря она не придала значения разговору о том, что после больницы ей лучше пожить у родной матери.
Оля возвратилась в прихожую, выбрала помаду поярче и написала ею на зеркале: «Спасибо, что собрал мои вещи. Будь добр, отвези их к моей маме».
Во дворе ей встретилась Марыля, участливо тронула за рукав:
- Хочешь, я ему морду набью!
Оля отрицательно покачала головой, ей хотелось одного - очутиться как можно дальше от этого дома.
- Жалеешь этого козла? Эх, все мы, бабы, дуры! - вздохнула Марыля.
Ольга Петровна извелась, глядя на притихшую, похудевшую дочку, ей казалось, что Оля угасает. Приехала бабушка и настояла на том, чтобы внуця поехала к ней в село. Оля покорно согласилась. Когда же, спустя какое-то время, Ольга Петровна приехала их проведать, свекровь сунула ей тугой узелок:
- Вот, Олюшка, как тепло настоящее настанет, вези ее к морю, лучше в Скадовск. Да купи ей платье понаряднее, а то все время в брючках ходит. Платья, говорят, сейчас в моде. Красивое платье тоже дух поднимает.
Ольга Петровна смутилась, пыталась, было отказаться от щедрого дара, но свекровь отвела все ее доводы:
- Олюшка, я, как и ты, сирота. У меня, кроме тебя да внуци, родни - ни кровинушки. Не обижай меня...
После моря Оля возвратилась домой загоревшей, бодрой, вновь смотрела на мир блестящими глазами. Если раньше она больше походила на подростка, то теперь превратилась в юную прекрасную женщину, на которую поневоле оглядываются на улице.
- Ой, Ольга, ты такая!.. Даже чуточку перебор, - радовалась за подружку Саша.
- Просто у меня началась полоса везения, даже работу нашла почти рядом с домом, - улыбалась Оля.
О Владе она не говорила никогда и ни с кем, видимо, или вспоминать о нем было слишком больно, или таким образом хотела вычеркнуть его из своей жизни. Тем более полной неожиданностью был для Ольги Петровны звонок матери Влада. И откуда она узнала номер ее рабочего телефона? Прежде же не перезванивались...
Антонина Ивановна начала с того, что встретила Ольгу в городе. Как она расцвела! Что значит молодость - и болезнь идет на пользу, а бедный Влад так страдает! Он давно понял свою ошибку и горько раскаивается. Та нахалка воспользовалась его неопытностью («Подумать только, на 9 лет старше Влада!») и вползла в дом, как змея. Олечка - девочка воспитанная, почтительная, никогда слова поперек не сказала, а эта - хамка, ей, Антонине Ивановне, на дверь указала! Хорошо, что Влад не оформил с ней отношений, хотя она и настаивала, но он же не может забыть Олю. Оля для него словно свет в окошке. Может, матери стоит поговорить с ней: такие парни, как Влад, на дороге не валяются.
- Решать это не мне, а Оле, - сухо оборвала бурный поток красноречия Ольга Петровна.
Ей стало не по себе. Почему дочка не рассказала ей о встрече с матерью Влада? Может, и с ним встречается, только от матери скрывает? Хотя вряд ли, Оля человек серьезный. Когда Саша заговорила о каком-то уж «о-о-чень славном парне», который «ходит за Олей по пятам», она только и ответила: «Кто обжегся на молоке, дует на воду». Впрочем, она так любила Влада. Первый мужчина в жизни женщины тоже много значит.
Возвращаясь домой, она вышла на три остановки раньше и пошла не спеша, готовясь к нелегкому разговору. Открыла дверь квартиры и уловила плывущие из кухни вкусные запахи. Чисто машинально отметила про себя: утром в холодильнике мяса не было. Дверь в комнату приоткрыта, на краю стола стопка тарелок, три «парадных» фужера. Оля, веселая, разрумянившаяся, выпорхнула из кухни с миской салата.
- Мама, у нас сегодня праздник! Тебе - сюрприз!
- Да, устало отозвалась Ольга Петровна, - мне звонила мать Влада, говорила, что он готов предложить тебе руку и сердце.
- Уже предложил! - откликнулась из комнаты Оля.
- Ну и что ты ему ответила? - ноги совсем не держали, Ольга Петровна плюхнулась на пуфик в прихожей.
- А что я могла ему ответить? Рыбка с крючка сорвалась! Навсегда, навсегда-а-а, - почти пропела Оля и кинулась к матери: 
- Ой, да что с тобой, мам? Устала? Болит что?
- Ничего, ничего, сейчас пройдет, - заверила Ольга Петровна, ей хотелось спросить о третьем бокале, но в это время дверь в комнату широко распахнулась и на пороге, заговорщицки улыбаясь, появилась бабушка:
- Здравствуй, Олюшка! Вот наконец-то выбралась вас проведать!

 

Валентина ЕЛЕНИНА.