среда

11 декабря

2019 г.

Сообщить новость

17-Oct-2019 11:32

"Южная правда", № 78 (24006)

ЧЕЛОВЕК (статья)

Взлеты и падения легендарного адмирала, или На траверзе галерного флота (исторический очерк)

800px thumbnai1l
"Воинственный шведский король Густав III  мечтал о славе своего великого предшественника Карла XII. Желая покончить с вековой «шведской несправедливостью», он вознамерился вернуть земли, утраченные в петровское время по Ништадтскому договору. 
Молодой король нашел неблагородный повод к войне, обвинив в июне 1788 г. Россию в нападении на пограничный пост Вуальтенсальм. На самом деле русских там не было. Их изображали шведские солдаты, одетые в царские мундиры, которые были специально пошиты в мастерских Стокгольмской оперы. Короля  Густава III поддержали Англия, Нидерланды и Пруссия. 
Шведская эскадра вышла в Финский залив и сразу потопила две русские шебеки. Однако война с первых дней не задалась.  Летом 1788 г. русские одержали победу у острова Гогланд. Через год вице-адмирал 
К. Г. Нассау-Зиген нанес королевскому флоту поражение в бухте Роченсальма, где шведы потеряли 39 кораблей. 
Затем в сражении на  Выборгском заливе Густава III ждала настоящая катастрофа - он лишился 67 кораблей, остальные в «полуживом виде» скрылись в Свеаборге. Вице-адмирал Нассау-Зиген сорвал планы неприятеля высадить десант и захватить Санкт-Петербург с моря. 
Утешением для шведов стал небольшой успех в шхерах того же Роченсальма, где спустя год им удалось потопить несколько русских галер. Тем не менее король, потеряв весь флот, согласился заключить почетный мир с Россией…"

Министерство обороны Российской Федерации совместно с академией ракетных войск и артиллерии провели научно-практическую конференцию «Война и оружие», посвященную 200-летнему юбилею Отечественной войны 1812 года. 

Статья одного из докладчиков, включенная в итоговый сборник материалов научного форума, - результат жесточайшей цензуры, так как «небольшой успех» шведов в сражении 1790 года - одно из самых жестоких поражений в истории российских ВМС. Русский флот за все время существования пережил только две подобных катастрофы: в шхерах Роченсальма и в Цусимском проливе.
О сражении при Цусиме всем известно, благодаря художественной литературе (роман Алексея Новикова-Прибоя «Цусима» и дилогия Александра Степанова «Порт-Артур»), а вот о подробностях поражения российской эскадры при Роченсальма сегодня знают только специалисты.

Между тем разгром царского флота на Балтике имел широкий политический резонанс. «Балтийская армада, - по словам английских газетчиков, - утратила свой раздутый ореол непобедимости». Гибель флота стала настоящим шоком для императрицы Екатерины II.
Итоги битвы нельзя было скрыть от международной общественности. На дне финских шхер остались 7500 убитых моряков, более 4000 оказались в плену. 19 фрегатов из 20 были потоплены шведами, а 22 корабля во главе с флагманом захвачены врагом в качестве «военного приза». 

Виновником «горького унижения» стал командующий русской эскадрой вице-адмирал принц Карл Генрих Нассау-Зинген - тот самый французский аристократ, который всего год назад одержал блестящую победу, уничтожив под Очаковом мощный турецкий флот силами небольшой галерной эскадры. 

Нассау-Зинген - неординарная и таинственная личность. В его активе было все: служба во французской, испанской, польской и русской армиях, участие в кругосветной экспедиции Бугенвиля, сражения в Семилетней, англо-французской, испано-английской, русско-турецкой и шведско-русской войнах, плюс множество морских битв с пиратами и локальных конфликтов с туземцами. Он возглавлял морские флоты европейских держав, совершил множество побед и потерпел всего два поражения. 

Принц Нассау имел репутацию отчаянного бретера (более 200 дуэлей), бесстрашного охотника на ягуаров, женского обольстителя, дружил с Пьером Бомарше и был «своим» в королевских дворах Европы.

Биография Карла Генриха Нассау - одно большое приключение, которое началось еще во чреве матери и... не окончилось со смертью. 

Одно большое приключение

Всякая легендарная биография начинается с каких-то несовпадений и несостыковок, которые затем оформляются в одну большую тайну. Вице-адмирал российского флота Нассау-Зинген обрел тайну еще на эмбриональном уровне. До сих пор неизвестно, чей сперматозоид (какого «венценосного носителя») проник в яйцеклетку его матери-принцессы?

Карл-Генрих-Николай-Оттон принц Нассау-Зиген родился 5 января 1745 года в родовом замке своего отца принца Максимилиана. Маркиза Катрин Шарлот де Майя-Нель - мать будущего флотоводца - терпеть не могла своего супруга и в показаниях свидетелей по делу о разводе «выставляла у своих покоев против законного мужа вооруженную охрану из швейцарцев».

Естественно, раздосадованный отец не признал своего сына, и начались долгие судебные процессы. Никакой экспертизы ДНК на то время не существовало, и потому только под давлением влиятельных родственников жены и «круглой суммы отступных» принц вынужден был согласиться на свое отцовство.

«Маленький Карл, - отмечают его биографы, - рос бойким, смышленым мальчиком и получил домашнее образование». Однако дипломат Федор Головкин - русский посол в Неаполе - иронично докладывал Екатерине II, что «наш очаковский герой едва обучен грамоте, он не может управиться с простым составлением рапорта».

 В пятнадцатилетнем возрасте принц сбежал из родового поместья и волонтером прибился к армии французского фельдмаршала Кастри, завершающего Семилетнюю войну. Здесь смелый юноша становится капитаном драгун и получает первое офицерское отличие - «Шпагу за храбрость».

Однако война быстро закончилась, и молодой офицер заскучал. Он испрашивает лично у короля разрешение и принимает участие в кругосветной экспедиции Луи Бугенвиля. 14 ноября 1766 года (за полтора года до Кука) два вооруженных фрегата «Будез» и «Этуаль» покинули французский берег и вышли в открытое море.

Плавание длилось два года и четыре месяца. Мореплаватели отклонились от Австралии, испугавшись Большого барьерного рифа, с большим трудом прошли Магелланов пролив, были на Фолклендах, из-за штормов кораблям не удалось найти остров Пасхи. Зато удалось открыть несколько новых островов и проливов в архипелаге Туамоту. Буэнос-Айрес, Джакарта, Рио-де-Жанейро, мыс Доброй Надежды и остров Вознесения - отмечены в бортовых журналах. 

16 февраля 1769 года экспедиция возвратилась в порт Сен-Мало. Здесь молодой Нассау-Зинген пошел по стопам барона Иеронима фон Мюнхгаузена. Будучи хорошим рассказчиком, он собирал вокруг себя в тавернах кучу зевак и говорил о несметных богатствах туземцев, своей неудавшейся женитьбе на таитянской королеве и о том, как он застрелил коварного ягуара. 

Убийство ягуара имело место быть. Подвиг Нассау-Зингена под названием «Спасение доктора Льерезона от жестокого зверя» запечатлен на монументальном полотне художника Франческо Казанова и подарен Григорию Потемкину, который очень быстро избавился от картины, отправив ее в Эрмитаж. 

Во время войны Испании с Англией, в сражении за Гибралтар, принц командовал недавно построенными плавучими батареями.

Неповоротливые конструкции с полевыми мортирами на борту британцы спокойно сожгли калеными ядрами. Нассау-Зиген едва не погиб на море, однако хладнокровно командовал орудиями, пока не пришло время спасаться в волнах. В награду за храбрость он получил от испанского короля титул гранда, а во Франции - чин генерал-майора.

После Гибралтара Нассау-Зиген отправился в Польшу. Король Станислав-Август встретил его радушно как влиятельного германского князя. Польские магнаты, польщенные знакомством с принцем крови, предоставили ему права гражданина страны. 

Хорошие взаимоотношения позволили Нассау-Зигену начать свой личный бизнес-проект. Он намеревался, используя водный путь по Днестру, чтобы наладить сбыт польских товаров в Европе. Принц составил карту реки, подготовил план гидрографических работ. 
Заручившись поддержкой польского короля и получив разрешение пользоваться флагами Франции, Испании и Австрии, Нассау-Зиген направился в Россию. Он знал, что фактического властителя юга России Потемкина заинтересует развитие торговли по Днестру.

Кроме дел коммерческих, принцу предстояло выполнить деликатную дипломатическую миссию. В 1786 году граф Ксаверий Браницкий, муж племянницы Потемкина, выступал на сейме конкурентом короля Станислава-Августа. Нассау-Зиген взял на себя труд уладить дело. Принц поехал в Киев и попал прямо «в объятия светлейшего князя», которого он «очаровал своим живым умом и парадоксами светской беседы».

Панорама Большой осады Гибралтара со взрывом одной из плавучих батарей на заднем плане.

 

В «объятиях» светлейшего князя

Григорий Потемкин настолько привязался к французу, что определил его в свою ближнюю свиту и повсюду «таскал за собой». Екатерина II, до которой дошли слухи «о новой игрушке светлейшего», с удивлением писала фавориту: «Странно, что тебе князь Нассау понравился, тогда как повсюду имеет репутацию сумасброда, а притом известно, что он храбр. Твои с ним разговоры поправляют его в моей мысли.» 
В 1787 году, во время летней поездки в Крым, Нассау-Зинген прибыл в Киев, где был представлен Екатерине II, завязалась деловая беседа, и словоохотливый француз понравился царице. Она оставила его при себе для «приватных поручений». 

Однако через несколько месяцев императрица отправила Нассау обратно в Крым, где Потемкин переживал жесточайшую депрессию. В сентябре 1787 года жестокий шторм уничтожил треть русского Черноморского флота и владетель Тавриды едва не принял решение вернуть полуостров турецкому султану. Нассау-Зинген, по мнению царицы, должен был «поднять тонус» Потемкину и побудить к более активным действиям в Северном Причерноморье. 

Главный театр боевых действий в новой турецкой войне сфокусировался на Очакове. Крепость нужна была, чтобы обезопасить выход из Днепровско-Бугского лимана кораблей, сооружаемых в Херсоне. Брать вражескую твердыню предстояло войскам Потемкина во взаимодействии с флотом. 

Специально для осады сформировали Лиманскую флотилию из парусных и гребных судов. Помня о том, что принц имел опыт атаки Гибралтара с моря плавучими батареями, Светлейший 26 марта назначил Нассау командовать гребной эскадрой в чине контр-адмирала с подчинением Суворову. 

Зная нрав своего генерала-аншефа, Потемкин заранее сообщил ему о назначении Нассау. Однако Суворов иронично и спокойно отнесся к французскому принцу: «...Я несказанно рад храброму соратнику, столь испытанному мужественному товарищу, что ему частию ревную...». 


Испытанный и мужественный товарищ

Вступив в должность, Нассау-Зиген прибыл под Очаков посмотреть на свою флотилию. Он приказал шлюпкам маневрировать по ветру, однако ни одна из них не смогла повернуть на другой галс без помощи весел. Времени на какое-то элементарное обучение у принца не оставалось. 

18 мая 1788 года Суворов уведомляет француза о появлении на траверзе Кинбурна со стороны Тендровской косы неприятельских судов, которые из пушек салютовали гарнизону Очакова. 

В открытом море турки имели численные и качественные преференции. Высокобортные корабли с тяжелыми пушками были сильнее легких судов гребной флотилии.

Если бы турецкая эскадра вошла в лиман, то преимущество переходило к мелкосидящим, подвижным галерам. Кроме того, Суворов на оконечности Кинбурнской косы скрытно сооружал батарею из тринадцати пушек с ядрокалильными печами.

Гребная флотилия Нассау-Зингена состояла из его яхты, 7 галер, 6 плавучих батарей, 4 баркасов, 7 дубель-шлюпок, 4 мелких судов и одного флашхоута. За Станиславовой косой скрывались: корабль «Владимир», фрегаты «Александр», «Скорый», «Херсон», «Николай», судно «Таганрог» и 5 транспортов. 

У турок же на западе от Очакова стояли 30 вымпелов, и в резерве под стенами крепости были еще 22 вспомогательных судна.
Капудан-паша решил атаковать малочисленную русскую эскадру. Неприятель сначала потеснил гребную флотилию, но Пол Джонс с несколькими судами поспешил на помощь. 

Все решило мастерство галерных канониров. Огонь русской артиллерии оказался эффективнее, и под обстрелом на флагмане капудан-паши произошло замешательство. Вскоре турецкому адмиралу пришлось стрелять по своим же отступающим судам, чтобы остановить их бегство, но... тщетно. 

Благодаря точным и решительным распоряжениям Нассау-Зигена флотилия почти без потерь одержала победу, турки беспорядочно бежали к берегу, где стояли их главные силы. 

Неблагоприятная погода заставила отказаться от преследования врага. Турецкий флот под Очаковом был окончательно разбит через два дня. 17 июня русские галеры под началом французского принца не оставили врагу ни малейшего шанса на успех.

Сражение началось в четыре утра и длилось до сумерек. Гребная флотилия, пользуясь тем, что турецкие корабли сели на мель, решительными атаками уничтожила два линейных корабля, в том числе капудан-паши (турецкий флагман спасся на шлюпке). 
При беспорядочном отходе турки попали под огонь батареи, установленной Суворовым на оконечности Кинбурна. В течение ночи пушечным огнем были потоплены: один корабль, 2 фрегата, 2 шебеки и транспорт. Подоспевшая гребная флотилия запорожских казаков довершила разгром. 

Невосполнимые потери турок впечатляли: 5 кораблей были сожжены и один 54-пушечный взяли целым. За два дня турецкий флот лишился 15 судов, более 570 пушек, 6 тысяч убитыми и ранеными, 1800 пленными. Русские потеряли 183 матроса и 7 офицеров.

Нассау-Зинген проявил в битве личную храбрость. Участвовал в абордажных боях и собственными руками принайтовил пороховой брандер к борту вражеского фрегата.

Григорий Потемкин, наблюдавший за битвой, сразу же отправил курьера с письмом в Санкт-Петербург к императрице: 
«Капитан-паша, хотевши нас проглотить, пришел с страшными силами, ушел с трудом. Бог, видимо, помогает. Мы лодками разбили в щепы их флот и истребили лутчее, а осталась дрянь, с которою он уходит в Варну. Матушка, будьте щедры к Нассау, я просил о втором классе, но за сие нужно щедро его наградить имением и тем привязать навсегда. Сколько он сделал и сколько подвергался смерти».

В письме от 25 июня Екатерина II сообщила Потемкину о награждении Нассау-Зигена орденом Святого Георгия II степени и особым рескриптом монетизировала награду: «Обыкши воздавать подвигам отличным щедротою Нашею, пожаловали Мы принцу Нассау-Зигену в вечное и потомственное владение три тысячи двадцать душ Могилевской губернии, в Могилевской экономии».

Французский адмирал был обласкан и… стал своенравным. 10 октября он предложил Потемкину свой план нападения на Очаков с моря. Нассау намеревался огнем тяжелых орудий подавить приморские батареи, потопить уцелевшие турецкие суда и пробить бреши в стенах со стороны моря. 

Однако Светлейший уже устал от деятельного француза и начал его ревновать. Во время одного из военных советов князь грубо перебил Нассау, раздраженно бросив: «Сколько брешей адмирал пробил с моря в Гибралтаре?» - Принц обиделся и промолчал. 

Через два дня он написал императрице письмо с просьбой выехать в Петербург и... получил высочайшее разрешение. Умная царица поняла, что «двум большим амбициям» стало тесно под маленьким Очаковом. Екатерина II хотела пристроить новоявленного вице-адмирала командовать эскадрой, которую моряки на Балтике между собой называли «гнилой помойкой в финской луже».

«Гнилая помойка в финской луже»

Со времен Петра I гребная эскадра всегда оставалась нелюбимой падчерицей Балтийского флота. Все, что не укладывалось в регламент линейного корабля, отправлялось на галеры. Гнилой лес, некондиционная оснастка, ущербные рекруты и гнилая солонина посылались в Кронштадт на базу гребного флота в Финском заливе. Молодых гардемаринов, отправленных после окончания корпуса служить на гребную эскадру, однокашники жалели.

Меж тем галерная флотилия выполняла тяжелую и специфическую работу по охране столицы, которая была неудобна для парусного флота. Дело в том, что Российская империя после Северной войны была вынуждена еще несколько раз конфликтовать со Швецией за господство над Балтикой. 

Весельные галеры стали тем самым «замечательным инструментом», который обеспечивал победы русских моряков в узких шхерах финского, шведского и норвежских берегов, где линейные корабли испытывали тесноту маневра. 

Летом 1788 года шведский король Густав III объявил России очередную войну. Императрица, чтобы охладить пыл венценосного противника, назначила своим указом начальником гребной флотилии грозного вице-адмирала Нассау-Зигена, недавно разгромившего «мощную турецкую армаду» под Очаковом.  

Сражение при Роченсальме произошло 9 июля 1790-го. Командующий флотом вице-адмирал Нассау-Зиген хотел сделать подарок императрице к годовщине ее восшествия на престол. 

В 9 часов утра, без предварительной разведки, он начал бой. Русские корабли атаковали южный фланг шведов, но были отброшены начавшимся штормом и обстреляны с берега вражескими береговыми батареями. 

Шведы, умело маневрируя, переместили канонерские лодки на левый фланг и смешали строй галер. В ходе панического отступления большинство русских гребных судов, а вслед за ними фрегатов и шебек было разбито штормовыми волнами, затонуло или опрокинулось. 
Несколько русских парусных кораблей, вставших на якорь, были взяты на абордаж, захвачены в плен и частью сожжены. Утром следующего дня шведы закрепили свое преимущество новой успешной атакой. Остатки русского флота с трудом избежали пленения. Балтийский императорский флот утратил 40% всех вымпелов и личного состава. 

Принц Нассау-Зиген, который едва не попал в плен, три дня он находился в прострации и не мог говорить. Затем потребовал перо и бумагу. 
«Не имею силы дать отчет вашему Величеству в подробностях уничтожения Вашей флотилии. Я нахожусь в отчаянии. После такого поражения я решился оставить ремесло, которое делало меня счастливым, когда я надеялся служить для пользы Вашего Величества. Но затруднения, которые я встречаю со всех сторон, заставляют меня чувствовать, что я могу быть только вреден для службы В. И. Величества».

Нассау-Зиген вернул Императрице все награды. Он просил судить его военным судом и «подвергнуть всем мыслимым карам», но… Екатерина II простила искателя приключений. 3 августа 1790 года, в честь Верельского мирного договора со Швецией, она произвела Нассау-Зигена в полные адмиралы и наградила его золотой шпагой с бриллиантами. 

Однако это жестокое поражение не омрачило блистательную историю Балтийского флота. Сегодня ни в одном школьном учебнике РФ нет упоминания о короткой русско-шведской войне 1788 - 1790 гг.

После отставки бывший адмирал некоторое время путешествовал по Европе, выполняя различные приватные поручения Екатерины II при различных королевских дворах. 

В 1804 году, будучи в Крыму, заболела и умерла от лихорадки княгиня Каролина Сангушко - супруга Нассау-Зигена. Принц едва не помешался от горя. Он забросил частную дипломатию и уехал в Тынну - имение покойной жены (совр. село Тынная в Дунаевецком районе Хмельницкой области Украины).

Здесь адмирал пытался в промышленных масштабах разводить виноград и лимоны. Однако бизнес не заладился. Лоза французского Бордо зимой вымерзала на корню, а лимонные деревья гибли под горячими суховеями. Принц заскучал и, по словам дворовых, «надовго зачинял себе в комору без їжі». 

10 апреля 1808 года тело Нассау-Зингена было обнаружено деревенскими чабанами на лимонной плантации недалеко от усадьбы. Мертвый флотоводец рукой прижимал к телу деревянную лопату, которая внешне напоминала галерное весло. 

После оглашения завещания принца - забот у селян прибавилось. Венценосный земледелец потребовал украсить свою могилу одними только живыми цветами, ухаживать за которыми должны были две самые красивые девушки Тынны. В случае замужества одной из них казначей из специального фонда выплачивал ей приданое, а для ухода за цветами крестьяне должны были выбрать новую красавицу. 

Сергей ГАВРИЛОВ.