среда

21 августа

2019 г.

Сообщить новость

23-Jul-2019 ..... 12:06 .....

"Южная правда", № 55 (23983) .....

КУЛЬТУРА (статья)

На историческую родину

2670539_1

Сара с Фимой улетали на историческую родину. Осталось решить главное - что делать с бриллиантами, которые достались от бабушки и от дедушки.
- Сара, ты должна сделать выбор: или мы берем бриллианты, но если их находят, меня отправляют рубить сосны в тайге нашей бывшей социалистической родины, или мы не берем бриллианты, тогда ты по приезде на нашу историческую родину отправляешься мести улицы.
Сара была умная женщина, поэтому она выбрала третий вариант:
- Мы берем бриллианты, но прячем их так, чтобы не нашли, и тогда ты не пилишь сосны, а я не мету улицы.
И вот настал исторический день перед отлетом на историческую родину. Фима вышагивал в зале аэропорта в туфлях, в каблуках которых были бриллианты. Эту операцию осуществил Моня, брат Сары, который был классным сапожником. Фима ходил вдоль и поперек и по очереди спрашивал у провожающей родни:
- Ну что, ничего не видно? И не слышно, как хрустят?
Все цокали языками, успокаивали Фиму и жали руку Моне, Моня чувствовал себя героем дня. А Фима все шагал, требуя новых подтверждений, что ничего не видно и не слышно. Скоро уже все отлетающие знали, что в каблуках у Фимы бриллианты. Они тоже подходили к Фиме и пытались его успокоить. Несколько таможенников, переодетых в штатское, которые крутились среди улетавших и провожающих в надежде что-нибудь узнать, тоже подходили к Фиме и уверяли, что абсолютно ничего не видно, и никакая таможня не догадается. За час до проверки все, кто был в аэропорту, включая таможню, знали, что у Фимы в каблуках. Фима продолжал потеть и шагать, а Моня сидел, цокал языком и повторял: «Прекрасный шахер-махер».
За несколько минут до таможенного досмотра нервы у Фимы не выдержали, ему показалось, что один каблук начал отклеиваться. Перед глазами возникла картина: каблук отваливается, бриллианты высыпаются, Сара падает в обморок, на него надевают наручники, и дальше все поплыло перед глазами.
Он подошел к Моне и сказал:
- Если ты не хочешь, чтоб твоя сестра Сара стала вдовой, давай меняться туфлями. Меня сейчас хватит инфаркт, инсульт или «кондрашка».
Моня посмотрел на Фиму и понял, что это правда. В зал таможенного досмотра Фима вошел в туфлях Мони. Фиму встречали, как почетного посетителя. «Шмонать» Фиму собралась вся таможня. По этому случаю были вызваны несколько каналов телевидения и репортеры всех газет. Досмотр решил произвести сам начальник таможни. Пронизывая Фиму взглядом-рентгеном и одновременно следя за тем, чтобы быть повернутым на телевизионные камеры, он произнес стальным голосом:
- Шо вы имеете предъявить для досмотра?
Фима, даже не имея бриллиантов, все равно испугался и вздрогнул. Он мысленно перекрестился, чего в жизни никогда не делал. Фима понял, что он поступил правильно. После такого взгляда и зловещего голоса он, в лучшем случае, упал бы в обморок, в худшем - сам сорвал бы с себя туфли и сам стал бы отдирать каблуки и рвать на себе волосы. Но Фима был невинен, как младенец. Сибирская тайга с медведями, комарами прошелестела рядом, его лицо излучало счастье. Фиме захотелось в Мониных туфлях станцевать «Семь сорок», «Гопак», чечетку и русский народный танец. Но туфли попросили снять. Фима снял, а грудь распирала радость. И Фима неожиданно запел: «Бесаме, бесаме мучо, с тобою проводим последнюю ночь».
Под суровым взглядом таможенника он неожиданно осекся, а потом запел еще звонче: «Под крылом самолета о чем-то поет зеленое море тайги».
В это время Сара уже рыдала. Она поняла, что Фиме таки придется узнать, о чем же поет «зеленое море тайги». Начальник таможни вздрогнул: или чист, или «поехала крыша».
А Фима в это время уже пел романс «Я на тебя смотрю, любимый, уже совсем со стороны». Сара зарыдала еще громче. Таможенники в это время отдирали каблуки, а это сделать было не просто. Моня не участвовал в социалистическом соревновании, поэтому делал на совесть.
Каблуки не поддавались. Взмокшие таможенники проклинали Фиму, хотя виноват был Моня. Тихо работали телевизионные камеры: операторы боялись пропустить момент, когда будут высыпать бриллианты. С помощью огромного гвоздодера каблуки таки удалось оторвать. Таможенники так долго их отрывали, что забыли, зачем это делали.
- Ну? - грозно сказал начальник таможни. - Ничего нет.
После того как были оторваны подошва, стельки, прокладки и изрезано все на мелкие кусочки, на таможне воцарилась тишина. Оставалась последняя надежда. Фиму попросили снять штаны и заглянули туда, где совсем темно. Но даже с мощным фонариком там ничего не удалось обнаружить.
- Что бы вам еще хотелось посмотреть? - спросил Фима со спущенными штанами. - Может быть, моя жена Сара кое-что вам покажет. Сара, ты готова перед отлетом на историческую родину кое-что показать товарищам таможенникам?
Сара была готова. Она перестала рыдать и пыталась сообразить, где бриллианты: неужели Моня их украл? Фима застегнул штаны и попросил вернуть туфли. Растерянный таможенник, пронимавший активное участие в изувечивании Мониных туфель, сделал кулечек из таможенной декларации и сгреб туда мелко порубленную резину и кожу. Это было несколько неожиданно. В коробках Фиме туфли подавали, без нее - тоже, но в кулечке - никогда. Фима посмотрел на кулечек и задал вопрос:
- Может, вы мне еще расскажете, как это носить?
Таможня молчала, Фима не отставал:
- Может быть, вы считаете, что на землю исторической родины надо ступать босиком?
Фима внимательно посмотрел на туфли начальника таможни, но тот не хотел, чтобы его туфли отправлялись на историческую родину Фимы. Его выручил тот, который «стукнул», что Фима не пустой:
- Может, гражданин возьмет туфли у провожающих?
Это была идея. Когда Фима выскочил на привокзальную площадь, провожавшие садились в автобус. И тут Фима побежал. Побежал так, как еще не бегал ни до того, ни после. Так вообще никто не бегал ни на одной олимпиаде. Фима мчался, перепрыгивая чемоданы, баулы и тележки. В руке, как олимпийский факел, он держал беленький кулечек. Но Фима все равно не успел. Он даже хотел бежать за автобусом, но увидел, что на лавочке сидит Моня. Моня уже два раза пытался встать, но у него подкашивались ноги. Он всю жизнь честно трудился и не мог себе позволить топтать бриллианты. Фима подбежал к Моне, протянул кулечек и сказал:
- Давай меняться.
- Что это? - поинтересовался Моня.
- Ты что, не узнаешь свои туфли? - удивился Фима.
- Я хороший сапожник, но такое я еще не ремонтировал.
- Моня, давай меняться, сейчас улетит самолет.
Это был серьезный аргумент. Через несколько минут Фима в «бриллиантовых» туфлях летел в самолете, а Моня по-прежнему сидел на лавочке с кулечком мелко порезанных туфель и думал: «Как приличней идти домой - в носках или вообще босиком?»

Леонид РОМАЦ