суббота

15 декабря

2018 г.

Сообщить новость

19-Nov-2018 ..... 09:37 .....

.. "Южная правда", № 132 -133 (23906 - 23907) .....

ЧЕЛОВЕК (статья)

«Иначе зачем на земле этой вечной живем»

July168

Когда начинался рассвет...

Поселок Песковатское и рядышком мой родной - Ермаковка с городком Грязи разделяли семь с хвостиком километров. (Позже они вошли в состав этого города). Расстояние, особенно для молодежи, совсем небольшое. Мы часто ходили на танцы в соседний поселок, а их молодежь бывала у нас. Школы проводили спортивные состязания, иногда выступали с концертами. Взрослые тоже общались, многие женились и переезжали в соседний поселок. Некоторые специалисты, живущие в Грязях, работали в совхозе «Песковатский», а песковатские старались устроиться работать на железной дороге, на каком-то предприятии в районном центре.
Я, конечно, еще раньше знала старшеклассников из их школы: встречались на футбольных матчах, на танцах, на межшкольных предметных олимпиадах. Однажды мимоходом встретилась с Виктором Губановым, он бросил в мою сторону быстро взгляд и пошел дальше. А меня его взгляд преследовал еще не один день...
Как-то ко мне прибежала подруга Лида Клинова, с которой мы дружили с детства и всегда были очень откровенны. Об этом знали все наши друзья. Ее лицо светилось, а в глазах я увидела загадочный блеск:
- Представь себе: только что меня подвез на своем «ковровце» Витя Губанов, - счастливо заулыбалась она. - Мы ехали с ветерком, я держалась за его плечи и удивлялась, какой он сильный...
Ее слова, словно ножом, пронзили мне сердце. Впервые я почувствовала, как тревожно оно забилось, как больно ему стало после этих слов. Я поняла, что Лида влюблена, что Виктор выбрал ее, что все мои грезы - это пустые девичьи надежды.
Подруга посмотрела на мое, наверное, очень печальное лицо и сочувственно спросила:
- Тебе нехорошо? Ты бледнее стены. Случайно не заболела?..
Я как-то безразлично отмахнулась рукой, мол, ничего страшного, все в порядке. Постаралась взять себя в руки, выразить любопытство.
- Так вот, - продолжала Лида, - когда мы въезжали в поселок, Виктор спросил, где ему остановиться. Я сразу же решила сойти возле твоего дома, чтобы рассказать об этой поездке. Он притормозил и удивленно спросил: «Я и не знал, что Римма живет здесь. А вы настоящие подруги?» «Настоящие, - заверила я. - Мы дружим и доверяем друг другу все наши тайны». «Очень хорошо, Лида, - многозначительно произнес Виктор, - я тоже хочу доверить тебе одно серьезное дело. Ты не против?». «А почему я должна быть против? Ты же знаешь, что Виктора все уважают за честность, и было даже лестно, что он хочет довериться мне. А потому и ответила: «Говори. Не проболтаюсь...»
Я с нетерпением перебила восторженный рассказ Лиды:
- Что же он сказал? - вырвалась у меня наболевшая фраза. - Или это ваш секрет?..
- Не совсем, - не заметила моего внутреннего волнения подруга. - Он сказал: «Лида, мне очень нравится твоя подруга Римма. Я хочу с ней встретиться, но захочет ли она... Ты сможешь у нее об этом спросить? В крайнем случае, скажи Римме об этом. Передай, что я завтра сам приеду к старому колодцу в девять часов вечера. Я там буду ее ждать».
Если бы тогда кто-то увидел меня со стороны - счастье, в размер солнца, светилось на моем лице!
- А ты бы согласилась на эту встречу? - все же решила проверить подругу.
- А кто бы не согласился? - удивилась она. - Я уже после разговора с Виктором поняла, что вы очень близки по характеру. Он сделал правильный выбор.
Лида обняла и поцеловала меня:
- Я очень спешу, Римма. Вечером еще поговорим...
Оставшись одна, я стала размышлять, как мне быть? Наконец твердо решила пойти на это свидание.
...Он стоял возле колодца. Я, конечно, немного опоздала, а потому извинилась. Внутри чувствовала себя напряженной. А он абсолютно спокойно сказал:
- Я рад, что ты пришла, - и протянул спрятанную за спиной руку с прекрасным букетом цветов. - Это тебе подарок для хорошего настроения.
Он улыбнулся так просто и доверительно, что моего напряжения как и не было.
- Спасибо, - ответила я. - Ох, как они чудесно пахнут!
- Римма, - обратился ко мне Виктор, - давай покатаемся...
- Хорошо.
- Тебе будет мешать букет. Давай мы его здесь оставим, а когда возвратимся, ты его заберешь домой.
Он вел себя, как настоящий джентльмен. В тот вечер мы долго катались между нашими поселками, ездили полевыми дорогами, а на берегу нашей любимой речушки Матыры остановились под раскидистой ивой. Она стояла отдельно от других деревьев, опустив низко свои ветви.
- Это мое любимое место, - мечтательно сказал Виктор. - Я хочу, чтобы и тебе оно понравилось.
Мы присели на берегу: вечер был тихий, спокойный, в зеркале воды плавала огромная луна, казалось, было слышно, как перешептываются между собой звезды.
Потом мы ехали домой, я держалась руками за Виктора. И вдруг поняла, что не просто держусь, а крепко-накрепко обнимаю родного мне человека.
Дома прижала к себе подаренный букет, от которого пахло степью, солнцем, ветром, вечером, а еще, казалось, пахло счастьем.
Наши встречи переросли в чистую и откровенную дружбу. Меня тревожило одно - мы разъедемся учиться дальше по разным городам, а разлука, говорят, в этом возрасте, ох, и опасная штука.
На выпускном вечере Виктору вручили аттестат с отличием. Директор, говоря напутственные слова, пожелал, чтобы он удачно поступил в юридический вуз, мол, там нужны люди со справедливым характером. Его поздравляли родители, сестры, друзья... Потом бьл праздничный стол. А рассвет мы решили встретить вместе.
Стояли над Матырой. Виктор, казалось, прочитал мои мысли:
- Ты слышала, что мне пожелал директор? Но я не хочу быть юристом. Я всегда мечтал работать на земле, а потому буду поступать в Тамбовский сельскохозяйственный институт на агрономический факультет. Это твердо решено. Знаю, что ты мечтаешь стать учителем, учиться в Липецке... А я очень хочу, чтобы мы были рядом.
У меня отлегло от сердца:
- Я тоже хочу быть рядом с тобой. Но пока будем чаще встречаться...
На востоке небо все уверенней становилось розовым. Так начинался рассвет нашей будущей жизни.
К вступительным экзаменам мы готовились вместе, удачно их сдали, оба стали студентами. А однажды Виктор, как тогда, на первом свидании, принес мне букет цветов, поцеловал и сказал:
- А не пора ли нам создать молодую семью? Риммочка, дорогая, я очень хочу, чтобы ты стала моей женой.
Он опустился на колено:
- Предлагаю тебе свою руку и сердце... Ты согласна?
- Согласна, - ответила я.
На первом курсе мы стали одной семьей. Наше счастье помогало во всем: в быту, в учебе, в личных отношениях...
В институте он продолжал заниматься спортом, особенно своим любимым футболом, был очень активным, любимцем друзей. С первого курса он с увлечением посещал студенческий научный кружок, участвовал в создании новых сортов не только плодово-ягодных культур, но и зерновых. Это его очень занимало, он ответственно относился к порученному делу, проявлял творческий подход к научным разработкам, поэтому преподаватели надеялись, что после учебы он останется в институте заниматься именно научной работой. Неудивительно, что, как и школу, институт Виктор Губанов окончил успешно, получив на руки диплом с отличием. А своему научному наставнику сказал прямо:
- Вы мне помогли найти себя. Работать было очень интересно, но, поймите, я очень беспокойный человек, мне тяжело удержаться в кабинете и на испытательном участке. Мне нужны живое творчество и живая работа, я - сын полей. Это у меня в крови от предков.

Хлеборобский характер

…Это случилось 4 июня 2000 года. Цвели подсолнухи, пшеничные поля аккуратно подкошенные - собрались собирать урожай. Овощное поле богатое и обильное. Но вот словно чья-то злая рука подменила яркие тона: смешанное с землей зерно, изломанные и скрюченные посевы пшеницы. Теперь эти поля даже посевами назвать было нельзя.
Он молча стоял у края этого израненного поля. Стоял и думал. Потом пошел к полю гречихи: град с куриное яйцо буквально накрыл ее толстым слоем, испепелил, уничтожил. Запах изувеченного лука стоял такой, что дышать было невозможно, погибли посевы арбузов, тыквы, суданки...
Что и говорить, бетонные столбы высоковольтной электролинии, рухнувшие со своей высоты, вечным памятником легли на 320-гектарном паровом поле, которое обещало самый высокий намолот «Альбатроса одесского». Не осталось ни подсолнечника, ни кукурузы - все унесла стихия за каких-то 20 минут. Все, что удалось собрать до этой трагедии, - это 1370 тонн ячменя и
240 тонн пшеницы.

* * *
Подъехал председатель и на молчаливый вопрос присутствующих сказал:
- У нас произошло ЧП, понимайте его, как хотите: чрезвычайное происшествие, а, может, правильнее будет сказать - черная полоса, но нам необходимо выходить из этого положения. То, что случилось, поправить можно только, вновь засучив рукава. Завтра же выйдем сеять кукурузу, благо есть в запасе семена. А пшеницу даже после этого градобоя будем продолжать убирать. И комбайнами, и вручную, пусть возьмем по два центнера с гектара, и то хорошо. Сейчас на счету каждое зернышко. Нужно сполна рассчитаться по договорам на земельные сертификаты.
Тогда, чтобы поправить положение, он нашел даже покупателей на перегной, который берег возле ферм для своих полей, но ситуация заставила его продать. Взял неплохие деньги. Кое-чем помогли друзья, знакомые руководители хозяйств. Таким образом, вышли на хорошие показатели.
Уже спустя определенное время многие поняли, насколько мудр и предприимчив их председатель, насколько умеет смотреть вперед, выходить из самых трудных жизненных положений.
Его ценили не только свои люди в хозяйстве, к нему прислушивались в районе и области. Не случайно избирали депутатом Николаевского областного совета пять раз. Когда выступал В. А. Губанов, его слушали как умного человека, конспектировали его слова, сравнения, предсказания. Каждый понимал: будет так, как он сказал. И это было действительно так.
Когда была принята аграрная реформа, какой-то «умник» в одной из телепередач сказал: «Наконец-то колхозам и совхозам подписали смертный приговор!».
- Чему он радуется? - возмутился Виктор Александрович.
Потом взял бумагу и ручку, начал писать текст выступления на сессии областного совета, которая должна была состояться через несколько дней. Его выступление практически все показали по телевидению. Мне было интересно его послушать. Он говорил спокойно и уверенно о ситуации в стране, в области, в хозяйствах района, говорил о своем понимании проблемы.
- Представьте себе ситуацию, - говорил он, - когда несколько лучших механизаторов колхоза, тех самых, на которых все дело и держалось, вышли из коллектива со своими земельными паями, получив при этом по три или пять гектаров земли, три-четыре коровы и по трактору с прицепными орудиями. И вот вольные мужики-трактористы играючи обрабатывают свои гектары, сеют, убирают, косят своим буренкам вдоволь сена... Красота, кажется? Но, позвольте, с чем же останутся колхозники - не механизаторы, а женщины, разнорабочие, доярки, свинарки, пенсионеры, бабушки и прабабушки? Им как быть? Об этой перспективе все как-то помалкивают.
Он всегда говорил: если что-то начинаешь делать, продумай дело до последнего винтика.

* * *
- Как видим, - говорил он, - семидесятилетнюю психологию вытравить очень сложно. А если подумать: зачем это делать? Ведь многие зарубежные экономисты открыто говорят, что зря уничтожаем коллективные хозяйства, другое дело - дать им новый размах, по-новому строить их экономические отношения.

* * *
Мы знаем, как проводилась коллективизация. Сейчас на всех углах твердят, что это была ошибка. Конечно. Зачем было губить цвет села, тех самых мужиков-тружеников? Но их выкорчевали под флагом классовой борьбы. А сейчас что будем делать? Выкорчевывать коллективные хозяйства? Мы так и делаем. Но разумно ли это?
Он очень глубоко рассуждал о рыночной экономике. Это после его удачного выступления среди народа проплыла молва: «Ехали на рынок - приехали на базар...». Люди повторяли его слова, высказанные на очередной сессии. Верно, рынок нужен, говорил он, - но рынок-то - это же не базар, а умно продуманная, разумная система устройства государства.
- Я никогда не был в США, но сейчас о стране можно много прочитать. Там все штаты отспециализированы с учетом зонально-климатических особенностей, в каждом своя цена, налоги, все продумано, - говорил Губанов, - а у нас? Разве нельзя решить вопрос о паритете цен? Вот мертвой хваткой схватили селянина за глотку фиксированными закупочными ценами, в то время как у промышленности они давно отпущены, перекрыли кислород в материально-техническом снабжении села, прекратили финансирование крестьянина да ему же ставят в вину, что, дескать, возмущается. В речах президента все чаще и чаще проводится мысль: необходимо ускорить земельную реформу. Слишком уж просто все видится там, «наверху». Землю поделили, раз-два - готово! А как делить-резать животноводческие комплексы, инженерные коммуникации, комбайны, богатыри-тракторы, хранилища? Люди же не виноваты в том, что понастроили «умные» головы железобетонные хоромы-гиганты для овец, коров и свиней да еще заверили: работайте, осваивайте передовую технологию, а о кормах государство позаботится. Но нынче все посулы забыты.
Сто тысяч вопросов - и ни одного ответа. Поэтому процесс пойдет стихийно, неуправляемо, а значит, и разрушительно. Скот, машины, техника, постройки, технологическое оборудование - да и все имущество обречено на распродажу, растащиловку, на погибель. Сотня-другая фермерских хозяйств, возникшая на пепелище той же сотни-другой крупных колхозов, никогда не компенсирует производство продукции.
Скажите, разве не прав бьл тогда В. Губанов? Разве не видел он, в каком направлении движется эта сельскохозяйстенная реформа?
Он говорил на примере своего же хозяйства, когда прошло пять лет после распаевания земли. Если в прошлом году животноводство дало, хотя и минимальную прибыль, то в этом году оно полностью убыточное. Где и когда это видано, чтобы крестьянину было невыгодно держать крупный рогатый скот или свинью, или овцу? Этого просто не может и не должно быть.
Он мыслил умом настоящего сельского реформатора и мыслителя. И если бы он и такие, как он люди, стояли тогда у руля власти, то наша страна пошла бы совсем другим путем. Мы бы сегодня не стояли где-то на задворках цивилизации ниже африканских стран, а, как и другие, нормальные страны, боролись бы за первые места в мире. Такую могущественную страну, как Украина, все же нелегко погубить. Он верил в ее прекрасное будущее, говорил:
- Наши дети и внуки обязательно будут жить в богатой и могучей Украине.
Он никогда не решал «свои личные вопросы» с первыми лицами страны, хотя знал их, часто говорил с ними, как правило, доказывал, как нужно правильно жить в такое сложное для страны время. Он это доказывал не только своими словами, но, в первую очередь, делами.

В прошлом году мы собрали рекордный урожай

Алексей Стуканов - председатель ОДО СП «Гурьевка»:
Мой водитель, тот самый Андрей Генгрихович, который почти тридцать лет возил на автомашинах Виктора Александровича Губанова, как-то рассказал, что его родной брат уже много лет живет и работает в Германии. Живет он неплохо, даже очень хорошо, но много работает - на конвейере собирает автомашины на одном из заводов. Чтобы много иметь, нужно упорно трудиться. Об этом часто говорил Виктор Александрович. Свой последний хлеб он посеял осенью 2015 года. Говорил: «В хорошую землю легли посевы. Будем с урожаем». И правду сказал, урожай был хорошим.
А урожай-2017 выдался рекордным. Как будто в память о Викторе Александровиче. На центральный ток было доставлено почти 10 тысяч тонн зерна - все, как золотые крупицы, вымытые золотоискателем. Тогда, во время праздника жатвы, многие говорили о дальновидности Виктора Александровича, о его сыновней связи с матушкой-землей.
Чтобы ни говорили, но хлеборобская удача не всегда бывает светлой. Этот год выдался крайне тяжелым - ни одного дождя с весны и до самой уборки. Хороший урожай собрали только благодаря огромному труду наших механизаторов, специалистов, которые выращивали хлеб согласно всем законам современного земледелия. Ребята трудились не покладая рук. И это принесло успех: мы имеем возможность удерживать в хозяйстве высокую заработную плату. Кроме этого, за два года купили новый комбайн, только на центральном току покрыли бетоном около пять тысяч квадратных метров подъездных дорог, помогли детским садикам в селах Гурьевка и Пески обустроить современные горки и качели, в школе построили внутренние туалеты, сделали канализацию...
Все это я говорю к тому, что мы не забываем о людях села, как учил В. А. Губанов.
И это делает небольшая горстка людей - 53 человека, работающих в хозяйстве. Без дела никто ни сидит - у нас полная взаимозаменяемость. Каждый может работать на комбайне, на тракторе, на автомашине, быть слесарем, каменщиком и плотником, выполнить любую работу, которая необходима в сельском хозяйстве. Я не слышал нареканий: этого не могу, это не мое дело. Каждый понимает, что по-другому нельзя.
Мы не забываем о пенсионерах, о тех людях, которые доверили нам свои паи. Все они получают приличную доплату.
Я вспоминаю Виктора Александровича, который говорил: «Правда там, где честность, где о тебе, о твоих детях думают, как о родных и близких людях».
Книга о Викторе Губанове заставила меня задуматься: правду он говорил, что жизнь постоянно идет вперед, и нельзя жить только прошлым, нужно думать о будущем: учиться новому, не бояться новейшей техники, находить в себе силы быть первым. И не надо никому угождать, ни под кого подстраиваться - а делать свое дело. Только тогда о нас скажут: «Это добротная, красивая, ухоженная страна, какой и подобает быть европейской державе».

http://up.mk.ua/mainpage/show_item/21096