понедельник

12 ноября

2018 г.

Сообщить новость

25/10/2018 04:15

Фронтовая шапка дяди Миши

3-%d1%85_%d0%bb%d0%b5%d1%82%d0%bd%d0%b8%d0%b9_%d0%92%d0%be%d0%b2%d0%b0_%d0%9f%d0%b8%d0%ba%d0%b0

Эту историю мне поведал племянник фронтовика Владимир Пика. Рассказ глубоко проник в мою душу, и я с разрешения положил его
на литеры. Вот что из этого получилось.
Дядя Миша - мамин старший брат. Судьба его интересна тем, что он был призван в армию перед войной, где-то в 1939 году и попал служить на Дальний Восток, в Особую Дальневосточную Сталинскую дивизию морской авиации. Это что-то образца николаевских леваневцев - военнослужащие срочной службы в морской форме считались моряками.
Когда в 1941 году началась война, боевые действия на Дальнем Востоке еще не велись. Но войска там держали на случай войны с Японией.
Бойцы стремились на фронт. Они получали письма, в которых родные и близкие писали, что враг пришел на родную землю - грабит, убивает. И хотя люди рвались в бой, войска продолжали держать на Дальнем Востоке. Только после того, как знаменитый разведчик Рихард Зорге сообщил, что Япония не вступит в войну пока Германия не захватит Москву, ситуация в корне изменилась.
Командир построил дивизию в каре, зачитал приказ Верховного Главнокомандующего о направлении для обороны Москвы батальона добровольцев и скомандовал: «Добровольцы, три шага вперед!» Вся дивизия сделала три шага. Людей никто не принуждал. Патриотизм был высочайшим, ведь там, на западе страны, их родные и близкие нуждались в защите и помощи.
Осень 1941 года, дело шло к зиме. Добровольцев экипировали хорошо - выдали кожаные шапки из белой овчины, полушубки, комбинезоны на меху, унты, как у летчиков, даже трехпалые меховые краги. Кроме того, сослуживцы, не попавшие в добровольцы, поделились теплыми вещами и всем, чем могли.
Все это одели поверх морской формы: бушлаты, тельняшки и бескозырки. И вперед - на фронт, под Москву.
Воевали моряки геройски - в атаки ходили исключительно в бескозырках. Немцы не выдерживали ни одной их атаки. Но… мало их, моряков, там было.
Дядя Миша - зам. командира взвода, и вот там с ним произошло такое. Командир послал его в штаб батальона с донесением - это в 50 метрах от окопов, большая землянка, там и штаб.
А бой идет, работает немецкая артиллерия. Дядя Миша только собрался нырнуть в землянку, а тут прямое попадание и всех, кто внутри, накрыло. От взрыва дядю Мишу присыпало землей на ступеньках перед входом. Бревном с наката выбило челюсть и вышибло зубы. И так он лежал, присыпанный землей и снегом, одна только рука из сугроба торчала.
День зимой короткий. Ночью никакой войны, потому что и те, и те - люди, им отдых требуется.
Ночью обстрел прекращается, и тыловики собирают тех, кто уже отвоевался. Что значит собирают? А по-русски - лежит окоченелый убитый боец, на сани его или то, что от него осталось. Торчит нога или рука из сугроба, топором ее бац - и на сани тыловика. Не потому, что тыловики - сволочи. Просто было много очень убитых - не управлялись. Такова жестокая правда той войны.
Но тут торчащая из сугроба рука в добротной кожаной рукавице - краге. Напарник говорит: «Погоди рубить, посмотри рукавица какая». Снимает рукавицу, берет за руку, а рука - теплая, значит - живой.
Откопали дядю Мишу, и попал он в офицерский госпиталь - зам. комвзвода все-таки. Кормежка там была скудная - война, оправдывалось начальство. И обратили раненые герои внимание на то, что интендант подворовывает.
Энтузиасты выследили мерзавца и взяли его на горячем.
Нашлись трофейные «стволы» - интенданта поставили к стенке, и тут же в «расход» как врага народа. По законам военного времени поступили правильно, но надо было это оформить по закону. Короче, приехал разбираться особый отдел. Резюме - всех участников самосуда разжаловать, лишить всех наград и - в штрафники. И на том спасибо.
В госпитале дядя Миша провалялся до конца лета 1942. А тут и Сталинград подоспел. В общем, госпитальных штрафников прямо туда.
Рассказывал дядя, как формировали штрафные подразделения. Приехали красные командиры в зону, привезли ящики с патронами, винтовки. Построили зеков, коротко и ясно объяснили - враг наступает. Желающим кровью искупить вину перед Родиной скомандовали выйти из строя.
Стали в очередь, каждый подходит, записали, расписался, вручили винтовку, пожали руку и в строй. Оружия не хватало - одна винтовка на пятерых, в бою добудешь. Никаких заградотрядов, как модно обсасывают сегодня, оборона в несколько эшелонов. Первая линия окопов - штрафники, за ними - вторая, третья - уже с «нормальными» солдатами.
Штрафников использовали для разведки боем. Штрафники в атаку - немцы начинают стрелять. Наши засекают их огневые точки и начинают подавлять. Поэтому штрафникам было достаточно и одной винтовки на пятерых.
Перед наступлением все готовятся - кто винтовку чистит, чтобы в атаке не подвела, кто письмо пишет, возможно, последнее.
Перед боем - обязательные наркомовские 100 грамм.
А дальше обнялись-простились друг с другом и: «Ура, вперед, за Родину, за Сталина»… Без винтовки.
«Ура, Ура», - бежал фронтовик, споткнулся непонятно от чего. Потом понял - перебило ногу. Лег на спину, зажал руками ранение ниже колена. Лежит, унт полный крови и боль.
Атака, конечно, захлебнулась… Кто-то остался на нейтральной полосе - убитые, раненые. Кто-то вернулся назад в свои окопы.
А немцы оттуда палят, наши отсюда гатят. В атаку больше никто не ходит, помощь оказать некому. Раненые лежат, не шевелятся, стонут, зовут на помощь…
Кто пробует ползти - немецкие самолеты сверху добивают их из пулеметов. Был такой промысел у немецких «асов».
День пролежал, терял сознание, все надеялся на помощь. Ночью собаки санитарные таскали его, таскали, не смогли, видно, примерз.
А утром и те, и другие опять начали метелить - пулеметы, минометы, артиллерия. И немцы после артподготовки пустили в наступление танки. Мысленно простился с родными и близкими, думал, задавят - обошлось. Начала бить наша артиллерия, танк не дополз - задымил метрах в
30-ти, немцы-танкисты выскочили и побежали к своим.
Пролежал еще день - наступила ночь. Разведчики возвращались с задания, наткнулись на него живого. Стонал или что? В окопы его, оттуда - в полевой госпиталь. А что такое полевой госпиталь - большая палатка, буржуйка; хирург работает. Поскольку кость была перебита и долго лежал - гангрена.
Доктор отпилил ее, дал поцеловать и унесли ноженьку… Была такая интимно-традиционная процедура. А затем отправили дальше в тыловой госпиталь уже на костылях.
В 1944 году вместе с войсками, освобождавшими Украину, вернулся домой в Житомирскую область. А уже в начале 1945 дядю Мишу мобилизовали… на «борьбу с бандеровщиной» в Ивано-Франковскую (тогда - Станиславскую) область.
Не знаю, как он «боролся», но у меня там теперь 12 двоюродных братьев и сестер.
В первый раз я увиделся с дядей Мишей где-то в начале 50-х годов, когда он приехал проведать родных.
Фронтовик разделся, чтобы помыться с дороги, и я увидел его спину, культю... Спина фронтовика была вся в рубцах, как вспаханное поле. Я испугался и убежал от страха, чтобы не видеть всего этого.
Вот так воевали наши предки. Народ выиграл ту войну - не приспособленцы, не проходимцы.
После отъезда дяди Миши осталась подаренная нам его фронтовая кожаная шапка из белой овчины.
Мне, тогда еще трехлетнему пацану, была оказана великая честь примерить эту реликвию. А прибывший в село городской фотограф зафиксировал это памятное событие.

Владимир РАКОВ. _ "Южная правда", № 120 - 121 (23894 - 23895)